Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

сделал паузу во время шести дней творения, чтобы расположить цветущий оазис Елим с его значимыми с точки зрения нумерологии колодцами и пальмами на пути, по которому спустя огромное количество лет пройдут израильтяне.

Лук, редис и чеснок

Со следующей остановкой связан очередной кризис лидерства Моисея и его брата Аарона, который был вписан в эту сцену автором Жреческого кодекса, но сам по себе не играл никакой роли. Где-то между Элимом и Синаем, в месте, которое Библия называет пустыней Син, израильтяне в очередной раз стали выражать недовольство. Объектами нападок были Моисей с Аароном, и «возроптало все общество сынов Израилевых» (Исх., 16: 2), а не как обычно несколько подстрекателей. Хотя Библия ничего толком не объясняет, но похоже, что заканчивались или уже закончились скудные запасы мацы, и теперь израильтяне жаловались на голод, обвиняя в своих бедах Моисея с Аароном. И опять они откровенно признавались, что предпочли бы рабство и даже смерть тяжелым испытаниям в пустыне.

«О, если бы мы умерли от руки Господней в земле Египетской, когда мы сидели у котлов с мясом, когда мы ели хлеб досыта! – следует незабываемый библейский рефрен, – ибо вывели вы нас в эту пустыню, чтобы все собрание это уморить голодом» (Исх., 16: 3).

Их стенания наверняка привели Моисея в бешенство, поскольку в том, что они сказали, не было ни слова правды. В Древнем Египте простые египтяне крайне редко могли побаловать себя мясом – по свидетельству Геродота: «Надписи на плитах одной из египетских пирамид сообщают нам о том, сколько редиса, лука и чеснока употребляли в пищу ее строители», но там ничего не говорится о мясе. Что уж говорить о рабах, а в особенности иностранных рабах, которые давно забыли вкус мяса. «Находясь в состоянии озлобленного возбуждения, они сказали неправду, – объяснили раввины, – поскольку на самом деле в Египте они тоже страдали от нехватки еды».

Яхве поспешно заверил Моисея, что в очередной раз придет на помощь израильтянам – и самому Моисею, чье лидерство постоянно находится под угрозой. «Я услышал ропот сынов Израилевых, – сказал Яхве Моисею, – скажи им: вечером будете есть мясо, а поутру насытитесь хлебом – и узнаете, что Я Господь, Бог ваш» (Исх., 16: 12). В конце дня в лагерь прилетело настолько огромное количество перепелов, что все мужчины, женщины и дети наелись до отвала мяса, зажаренного на костре, – «Вечером налетели перепелы и покрыли стан» (Исх., 16: 13) – и утром, когда испарилась роса, они увидели «нечто мелкое, круповидное, как иней на земле» (Исх., 16: 14).

«Я одождю вам хлеб с неба, – сказал Бог Моисею, – и пусть народ выходит и собирает ежедневно, сколько нужно на день, чтобы Мне испытать его, будет ли он поступать по закону Моему или нет» (Исх., 16: 4).

Настолько странным было то, что появилось вместе с утренней росой, что в первый момент израильтяне лишились дара речи. А затем, придя в себя, «говорили друг другу: что это? – сообщает Библия. – Ибо не знали, что это. И Моисей сказал им: это хлеб, который Господь дал вам в пищу» (Исх., 16: 15). Вопрос, который задавали друг другу израильтяне – Man hu, в переводе с иврита «что это?» – от еврейского слова «манн» – «хлеб с небес», эквивалент русского слова «манна». Загадочное вещество было «как кориандровое семя, белое, вкусом же как лепешка с медом» (Исх., 16: 31) или «лепешка с елеем» (Числ., 11: 8).

«Народ ходил и собирал ее, и молол в жерновах или толок в ступе, и варил в котле, и делал из нее лепешки» (Числ., 11: 8).

Ежедневный праздник в пустыне был задуман как еще одна демонстрация Яхве своего могущества и щедрости. Подобно Волшебнику из страны Оз, он использовал немного ослепляющего блеска, чтобы привлечь внимание своей аудитории – «они оглянулись к пустыне, и вот, слава Господня явилась в облаке» (Исх., 16: 10) – и снова, подобно Волшебнику из страны Оз, Бог дарует израильтянам именно то, что им так хочется получить. Единственное, что он хочет взамен, – немного уважения. «Вечером будете есть мясо, а утром насытитесь хлебом, – сказал Бог Моисею, а Моисей передал израильтянам, – и узнаете, что Я Яхве, Бог ваш» (Исх., 16: 12)*. Но, как оказалось, израильтяне были менее доверчивы, чем Дороти и Тото, и ни демонстрации божественной магии, ни акта божественной милости не было достаточно, чтобы убедить их, раз и навсегда, что достаточно веры, чтобы повиноваться Яхве. Таким образом, израильтяне дают урок Богу и Моисею о неугомонности человеческой натуры, которую никогда не убеждают приказы сверху, и она всегда стремится исследовать самые дальние границы свободы.

Например, Бог отдал подробные распоряжения относительно сбора манны, чтобы «испытать» израильтян, то есть проверить, действуют ли они в соответствии с божественным законом. Хотя манна сыпалась как из рога изобилия, израильтянам было приказано собирать «столько манны, сколько нужно на этот день». Кто-то собрал много, кто-то – мало, но, удивительное дело, «у того, кто собрал много, не было лишнего, и у того, кто мало, не было недостатка». В шестой день следовало собрать двойную порцию, поскольку манна не будет падать с неба в седьмой день – «святая суббота Господня», – и здесь мы впервые в Библии встречаем слово «суббота» (шаббат). Собирали манну рано утром, поскольку «когда же обогревало солнце, оно таяло», и всю собранную манну следовало приготовить и съесть в тот же день; ее нельзя было запасти впрок, поскольку в манне, оставленной на ночь, «завелись черви, и оно воссмердело». Но в дополнительной порции, собранной в шестой день, червей не завелось, и ее можно было есть в субботу (Исх., 16: 4, 16–18, 20, 21, 23, 24).

Раввины, словно хлеб, падающий с небес, чтобы накормить беглых рабов, не производил достаточного впечатления, подробнейшим образом описали чудо манны. Раввины придумали, что Господь сотворил манну в сумерках между шестым и седьмым днем, и ее помолом занимались ангелы на третьем небе «для будущих праведников». Поглощающий манну сам становился подобен ангелам; манна целиком переваривалась организмом, вследствие чего больше не требовалось отправлять естественные надобности. Но если поглощающий манну впадал в грех, он вновь чувствовал необходимость «облегчать себя», как деликатно выражаются мудрецы. И никому не надоедал вкус манны, поскольку «достаточно было кому-то только захотеть какое-то блюдо, и не успевал он подумать, как вкус манны имел вкус желаемого блюда», сочинили раввины. Манна обладала чудесными свойствами. Она приобретала вкус того блюда, которое было особенно любимо тем или иным человеком – «для младенцев оно было как молоко, для