Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

есть», а может, он считал, что были боги-соперники, и славил Яхве не как единственного Бога, а просто как Бога «особенного в кругу богов». Нот, прочитав песню моря, пришел к выводу, что «ее первоначальное происхождение в не-израильских политеистических идеях». И Чайлдс утверждает, что, хотя Жреческий кодекс исключил «примитивную мифологическую образность» хананеев, некоторые основные элементы языческой космологии Ханаана – нанесение удара по морю и осушение его вод – стали «стереотипной лексикой для описания события».

Элементы языческого мифа, похоже, проникли даже в Мидраш. Раввины, например, придумали противостояние между Моисеем и Рахабом, «ангелом моря», в тот момент, когда Моисей пытался разделить воды и позволить израильтянам пройти по дну моря. Рахаб, подобно хананейскому богу моря, известному как Ямм, символизировал силу изначальных вод. «Я не хочу действовать согласно твоим словам, ибо ты всего лишь человек, рожденный женщиной, и, кроме того, я на три дня старше тебя, о человек, поскольку я появился на третий день творения, а ты на шестой», – дразнит Рахаб Моисея, намекая на семь дней Творения, описанные в книге Бытия. Когда Моисей обращается к Богу за советом, как справиться с дерзким духом моря, Яхве советует резко ударить сапфировым жезлом, который символизирует божественную власть, дарованную Моисею.

«Моисей, что хозяин делает с непослушным слугой?» – спросил Бог.

«Он бьет его розгами», – ответил Моисей.

«Так и делай! – приказал Бог. – Подними жезл, и простри руку твою на море, и раздели его».

Раввины, конечно, не пожалели красок, чтобы сделать еще удивительнее историю, описывающую чудо на море. По команде Бога расступились не только воды Красного моря, сочинили раввины, но «вся вода на небе и на земле, во всех сосудах, в резервуарах, колодцах, пещерах, бочках, кувшинах, чашах, кубках и стаканах, и вся эта вода вернулась в прежнее состояние, только когда Израиль перешел море». Бог захотел устроить грандиозное шоу на море, и «воды взметнулись на высоту тысяча шестьсот миль, и их могли видеть все народы земли».

Израильтяне, идя по дну Красного моря между сверкающими стенами из кристаллизованной воды, видят, что Бог позаботился о том, чтобы удовлетворить все их потребности. «Все, что душе угодно, нашли израильтяне посреди моря, – говорится в другой раввинской истории. – Пресная вода, чтобы утолить жажду и… если ребенок начинал капризничать, матери стоило только протянуть руку и сорвать яблоко, гранат или какой-то другой плод, чтобы успокоить плачущего ребенка».

Когда египтяне передумали преследовать израильтян по дну моря, кобыла, на которой скакал ангел, поднялась на дыбы перед армией фараона и понеслась галопом между стен из воды; жеребец фараона бросился за ней, и войско последовало за обреченным царем в ловушку, которую Бог лично приготовил для них. Тела утонувших египтян прибило к берегу, где их увидели израильтяне и вспомнили нанесенные обиды. «Этот был моим надсмотрщиком, он бил меня этими кулаками, которые сейчас грызут собаки, а у этого молодого египтянина собаки грызут ногу, которой он ударил меня». В Библии ясно говорится, что все египтяне утонули в Тростниковом море – «не осталось ни одного из них» (Исх., 14: 28) – но мудрецы придумали, что Бог, утопив фараона, избавил его от смерти и даровал вечную жизнь, так что побежденный угнетатель Израиля мог стоять у ворот ада и ругать всех нечестивых царей, появлявшихся там: «Вы должны были извлечь урок из моего примера»[75].

Даже в древности некоторые читатели Библии наблюдали мифотворчество в действии во всех историях, связанных с «событием на море». «Имея дело с толпой женщин или с любой разношерстной толпой, философ не может убедить их разумными доводами или вселить в них чувства благочестия, набожности и веры», – заметил Страбон, греческий историк и географ, который был не менее циничен в отношении религии, чем такие известные критики, как Карл Маркс и Зигмунд Фрейд.

«Более того, суеверный страх необходим, а его невозможно внушить, не прибегая к мифам и чудесам», – объяснял Страбон. Итак, скептики всегда утверждали, что все происходившее на Красном море можно объяснить несколько необычным, но едва ли сверхъестественным механизмом природных явлений.

Одним из первых критиков был Артапан, еврейский историк эпохи эллинизма, который объяснил переход моря мастерством Моисея: «Моисей, зная местность и наблюдая за приливами и отливами, воспользовался мелководьем и провел израильтян по морю во время отлива». Иосиф Флавий допускал, что море могло расступиться «по воле Божьей или, может, случайно», а Филон Александрийский дал метафорическое объяснение: «Бог сбросил в бездонную пропасть четыре страсти и гнусный ум, управлявший ими».

При помощи компьютерного моделирования современные ученые продемонстрировали, что «коридор» в воде мог возникнуть из-за сильного восточного ветра, который не утихал в течение всей ночи. Под напором ветра вода, возможно, отошла, и израильтяне смогли пройти по образовавшемуся коридору[76].

«Сильный восточный ветер», о котором говорится в библейском повествовании, вполне мог быть «сирокко, который обычно возникает весной и осенью в Сирии-Палестине».

Некоторые считали, что причиной явления было цунами, а другие высказывали предположение, что за библейской легендой стоит природный феномен сгона и нагона воды, когда особенно сильный ветер способен снизить глубину в одном морском районе, одновременно увеличивая ее в другом, а, по мнению Мартина Нота, весь этот спектакль, возможно, был не более чем миражом.

Авторов Библии привело бы в замешательство и удивило подобное предположение, поскольку в Библии «ясно говорится о божественном чуде», и древние были абсолютно уверены в том, что Бог может использовать природные явления в собственных целях – «сильный восточный ветер» вполне мог рассматриваться как чудодейственный. И они не были обеспокоены неоднозначной ролью Моисея, который, возможно, использовал свой посох, а может, надеялся на ветер, чтобы раздвинуть воды Красного моря. «Дети Израиля поняли это как действие своего Бога, как чудо, – пишет Мартин Бубер, – что, безусловно, объясняется влиянием Моисея».

Но у светского читателя может сложиться впечатление, что происшествие на Красном море не было ни божественным чудом, ни чудом природы, а актом мужества группы рабов, которые восстали против своих хозяев и, подобно Спартаку в Древнем Риме, Нату Тернеру, поднявшему восстание на Юге до Гражданской войны в США, бойцам Варшавского гетто в период холокоста, одержали тактическую победу. Однако самое простое объяснение того, что случилось на берегах Красного моря, было самым неприятным для хранителей Священного Писания.

Обесчещенные трупы

Представление, что Моисей со своей армией, состоявшей из бывших рабов, удерживал позиции на Красном море – «военный конфликт, в результате которого Израиль разгромил преследовавших воинов фараона на боевых колесницах», по определению одного историка-ревизиониста, – поразил бы раввинов и мудрецов поздней Античности и Средневековья не меньше, чем