Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

никак не мог принять решение относительно израильтян, в очередной раз изменил точку зрения. Фараон, словно не видел все собственными глазами, словно сам не умолял Моисея уйти, отреагировал на сообщения своих помощников как человек, вышедший из транса и осознавший совершенную им глупость, когда Бог евреев «ожесточил» его сердце и затуманил ум.

«И возвещено было царю Египетскому, что народ бежал, – сообщает Библия, – и обратилось сердце фараона и рабов его против народа сего, и они сказали: что это мы сделали? зачем отпустили Израильтян, чтобы они не работали нам?» (Исх., 14: 5).

В библейском тексте, написанном несколькими авторами, имевшими различные точки зрения, можно найти несколько объяснений, почему фараон внезапно изменил мнение. По мнению яхвиста, фараон наконец понял, что Моисей говорил неправду, когда просил разрешить увести израильтян на три дня в пустыню, – до него дошло, что Моисей с израильтянами не собирались возвращаться в Египет. Однако, согласно Жреческому кодексу, фараон хотел, чтобы израильтяне поскорее ушли, но Бог в последнюю минуту «ожесточил его сердце», чтобы получить еще одну возможность вступить в противоборство с египетским царем. Как бы то ни было, но сейчас фараон решил преследовать израильтян и раз и навсегда положить конец восстаниям.

«Фараон запряг колесницу свою и народ свой взял с собою; и взял шестьсот колесниц отборных и все колесницы Египетские, и начальников над всеми ими» (Исх., 14: 6–7).

Филон, историк эпохи Римской империи, описал армию фараона, состоящую из профессиональных солдат – «вся его конница, и его метатели дротиков, и его пращники, и его конные лучники, и все остальные из его легковооруженных войск». Иосиф Флавий, историк и военачальник, обратил особое внимание на то, что египтяне были уверены, что без труда справятся со сбежавшими израильтянами, поскольку те «безоружны и утомлены путешествием». Библия утверждает, что фараон обеспечил свои отборные части новейшим военным оружием Древнего мира – боевые колесницы, которые ввели ненавидимые египтянами гиксосы, стали популярным оружием на всем древнем Ближнем Востоке. Подобно Гитлеру, применившему танки, оснащенные пулеметами и пушками, против польских кавалеристов, вооруженных саблями и копьями во время Второй мировой войны, фараон собирался вступить в бой, сокрушить врагов и раз и навсегда отбить всякое желание к сопротивлению.

Шестьсот колесниц, мчавшихся по пустыне, вероятно, известили о своем приближении израильтян задолго до того, как на горизонте появилась первая колесница, в которой находился фараон. Двенадцать сотен колес поднимали облака пыли и издавали шум, нараставший по мере приближения египетской армии к лагерю израильтян. По лагерю, должно быть, пронесся слух о приближении огромной армии. Наконец, египтяне настигли беглых рабов, отрезали им пути отступления, и израильтяне оказались в ловушке между хорошо вооруженной армией фараона и морем.

«Фараон приблизился, и сыны Израилевы оглянулись, и вот, Египтяне идут за ними: и весьма устрашились и возопили сыны Израилевы к Господу» (Исх., 14: 10).

Вот тут-то Моисей впервые столкнулся с характерной особенностью израильтян, с которой ему еще предстоит познакомиться ближе. Они могут время от времени «взывать к Богу», но в минуту опасности и лишений сразу начинают ныть и жаловаться и поднимают восстание против власти Бога и Моисея. Израильтяне, охваченные паникой, полностью деморализованные при виде наступающей египетской армии, столпились вокруг Моисея и начали осыпать его горькими упреками.

«Разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыне? что это ты сделал с нами, выведя нас из Египта? – с ядовитым сарказмом спросили подстрекатели. – Не это ли самое говорили мы тебе в Египте, сказав: оставь нас, пусть мы работаем Египтянам? Ибо лучше быть нам в рабстве у Египтян, нежели умереть в пустыне» (Исх., 14: 11–12).

Четырехсотлетнее рабство не лучшим образом повлияло на израильтян, ослабило их волю и сделало трусливыми, циничными и расчетливыми. Израильтяне были вооружены, но у них не хватало духу сражаться, хотя они значительно превосходили египтян. Разве шестьсот тысяч вооруженных людей были не в состоянии дать отпор армии фараона? Но они не хотели вступать в бой и обвиняли Моисея в том, что он подверг их страшной опасности. В этот момент галдящая толпа израильтян проявила то, что в будущем будет называться рабской психологией, малодушием, которое Бог будет с жестокой решимостью выжигать из своего избранного народа в грядущие годы.

«Что ты вопиешь ко Мне? – прикрикнул на Моисея Бог и приказал: – Скажи сынам Израилевым, чтоб они шли» (Исх., 14: 15).

Но когда Моисей пытался перекричать паникеров и утвердить свою власть над толпой, даже успокаивая израильтян, он не преминул отругать их за трусость.

«Не бойтесь, стойте – и увидите спасение Господне, которое Он соделает вам ныне, ибо Египтян, которых видите вы ныне, более не увидите вовеки» (Исх., 14: 13).

А затем, как нам представляется, бросив взгляд на оружие, которое было у мужчин, но которое они отказались использовать, Моисей произнес слова утешения, которые, на самом деле, были насыщены сарказмом, и в них подспудно звучал упрек.

«Господь будет поборать за вас, – объяснил Моисей своему народу, – а вы будьте спокойны» (Исх., 14: 14).

Бог войны

Бог явил себя израильтянам в новом, устрашающем облике Яхве Саваофа – Господь воинств, согласно классическому переводу, или Господь армий, более точный перевод, отождествляющий Яхве с богом войны. Здесь впервые в Библии Яхве познакомил израильтян и остальную часть человечества со священной войной, крестовым походом, в который Бог сам отправил людей воевать друг с другом и сам решил исход этой войны. Выбирался тот, кто поведет армию в бой, – в данном случае это был Моисей, позже – Иисус, затем другие, – но крестоносцев всегда сопровождал Яхве. Итак, нас приучили считать, что все победы и все поражения в священной войне предопределены Богом. Тогда и теперь истинно верующие считали и считают, что даже самые страшные злодеяния совершаются с разрешения Бога.

Яхве, подготовившись к смертельному удару, который он собирался нанести египтянам, совершил маневр, достойный фон Клаузевица[65].

Облачный столп, в котором Бог шел перед израильтянами в пустыне – или, согласно версии элохиста, «ангел Божий», – теперь перешел из авангарда в арьергард, оказавшись за толпой беженцев, «между станом Египетским и станом Израильским», таким образом защитив израильтян от нападавших египтян. Таинственная пустота разделила два лагеря, тьма не отличалась от той, что опустилась на Египет во время десяти казней, но теперь она использовалась в качестве барьера, который не позволил египтянам в их боевых колесницах обрушиться на израильтян и разгромить их. Словно по волшебству, облако окутало египтян тьмой, в то время как на израильтян пролился божественный свет.

«И вошел в средину между станом