Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

По-прежнему остается загадкой название и местоположение водоема, где Моисей заставил воды расступиться. Привычная ссылка на «Красное море» – результат ошибки, допущенной при переводе древними книжниками, которые первыми перевели еврейскую Библию на греческий язык. В оригинальном еврейском тексте книги Исход используется слово, которое, вероятно, произошло от древнеегипетского слова и на самом деле переводится «Тростниковое море», а не «Красное море». Ошибочный перевод географического названия проник в Новый Завет, авторы которого в основном опирались на Септуагинту, перевод еврейской Библии на греческий язык, а не на оригинальный текст на иврите, и первые переводчики Библии на английский язык сохранили эту ошибку. Сегодня ошибочно отождествленное «Тростниковое море» как «Красное море» настолько привычно читателям Библии, что даже переводчики Библии, которым известно больше, используют название «Красное море»[61].

«Красное море», которое имеет такое важное значение в событиях Исхода, было не тем Красным морем, которое, как мы знаем сегодня, отделяет Африку от Аравийского полуострова. И это не залив Акаба, который имел в виду автор книги Царств, когда использовал название «Красное море»[62] (3 Цар., 9: 29), описывая порт приписки флота царя Соломона[63].

Скорее всего, «Тростниковое море» было озером, лагуной или даже соляным болотом где-то на западной оконечности Синайского полуострова. Один переводчик перевел это древнееврейское слово как «Папирусное болото». Некоторые считают, что Тростниковое море на самом деле Суэцкий залив, или одно из так называемых Горьких озер, или, может, «место у кромки Средиземного моря, где вода достаточно пресная, чтобы там мог расти тростник». Среди историков-библеистов бытует мнение, что Тростниковое море – это водоем, известный в древности как Сирбонское море (ныне Сирбонское озеро), фактически являющееся лагуной, которая питается водами Средиземного моря и отделена от моря «узкой полоской земли», которая, возможно, была в древности объездной дорогой между Египтом и Ханааном.

Но даже если мы придем к выводу, что библейский Синай и полуостров, который мы сейчас называем Синайским, – одно и то же место, маршрут Моисея с израильтянами во время их сорокалетнего скитания по пустыне, о котором подробно и даже излишне затянуто сообщается в Библии, настолько запутанный, что почти наверняка является вымыслом. Во времена Исхода дорога из Египта в Ханаан занимала всего десять – одиннадцать дней по военному или караванному пути. Если израильтяне в течение сорока лет скитались по Синаю, как сообщает Библия, это может означать только одно: Бог с Моисеем сговорилось, что израильтяне не выберут кратчайший путь по Синаю и в Землю обетованную. Библия допускает это, описывая первый этап их долгого путешествия, хотя дальше мы найдем теологическое обоснование сорокалетним скитаниям израильтян по пустыне.

Сначала Бог приказал израильтянам свернуть с пути следования и направиться в пустыню к Тростниковому морю, чтобы избавить их от необходимости прорываться с боем по территории воинственных филистимлян, которые контролировали кратчайший путь из Египта в Ханаан[64].

Хотя в Библии ясно говорится, что «вышли сыны Израилевы вооруженные из земли Египетской» (Исх., 13: 18), Бог, видимо, решил, что эти бывшие рабы, недавно получившие свободу и абсолютно неискушенные в искусстве войны, еще не готовы сражаться за свою свободу. Бог, очевидно, опасался, что они могут развернуться и побежать в Египет при первой же стычке, подобно тому как бросился бежать Моисей, когда впервые увидел, как Бог превратил его посох в змея на горе Хорив.

«Когда же фараон отпустил народ, Бог не повел его по дороге земли Филистимской, потому что она близка; ибо сказал Бог: чтобы не раскаялся народ, увидев войну, и не возвратился в Египет. И обвел Бог народ дорогою пустынною к Чермному морю» (Исх., 13: 17–18).

Бог, чтобы провести израильтян по пустынному бездорожью Синайского полуострова, явил себя в совершенно новом, необычном образе: «Господь же шел пред ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем и ночью» (Исх., 13: 21). Некоторые ученые высказывали предположение, что образы облака и огня возвращают к неким ранним воспоминаниям об извержении вулкана и жесточайшей буре, которые врезались в коллективную память древних израильтян. А может, автор Библии обратился к зрелищу, привычному для его современников, – облака фимиама, поднимавшиеся над жертвенником, были отличительной особенностью ежедневного обряда в Иерусалимском храме спустя приблизительно тысячу лет после событий, описанных в книге Исход. Вне зависимости от того, чем руководствовался автор Библии, написавший этот отрывок, образ облачного и огненного столпов предназначался для того, чтобы показать, что Бог неотлучно присутствует рядом с израильтянами, являясь их советчиком и защитником: «Не отлучался столп облачный днем и столп огненный ночью от лица народа» (Исх., 13: 22).

Моисею больше не требовалось убеждать израильтян в законности своей власти с помощью длинных речей и демонстрации эффектных фокусов. Если первых девяти казней, смерти первенцев и факта их освобождения было недостаточно, чтобы убедить израильтян, то постоянное присутствие столпов облачного и огненного, безусловно, устраняло любые сомнения в том, что Бог всегда находится рядом. Однако Бог продолжал совещаться с Моисеем с глазу на глаз, и Библия сообщает, что он рассказал Моисею, что ожидать и что делать во время скитаний. Как только Яхве направил израильтян в пустыню, он дал странное указание Моисею: «Скажи сынам Израилевым, чтобы они обратились и расположились станом пред Пи-Гахирофом, между Мигдолом и между морем» (Исх., 14: 2).

Исходя из чисто тактических соображений, новый приказ был «приглашением» к бедствиям и поражению – Бог хотел, чтобы израильтяне прекратили движение в направлении Ханаана, повернули в сторону Египта, затем остановились и разбили лагерь у моря. Даже тактику-непрофессионалу понятно, что в результате этого маневра израильтянам был бы отрезан путь к бегству, поскольку они оказались зажатыми между морем и армией, вышедшей к их лагерю. Бог поставил их в затруднительное положение – Яхве использовал израильтян в качестве приманки в капкане, чтобы заманить туда египтян, а затем, еще раз, накажет и унизит их, показав себя во всем блеске. Бог еще раз «ожесточил» сердце фараона только для того, чтобы в очередной раз убедиться, что египтяне сыграют отведенную им роль в детально спланированной военной операции на Красном море.

«И скажет фараон о сынах Израилевых: они заблудились в земле сей, заперла их пустыня, – с полной откровенностью сказал Бог Моисею. – А Я ожесточу сердце фараона, и он погонится за сынами Израилевыми, и я завоюю славу Мою на фараоне и на всем войске его; и узнают, что Я Господь» (Исх., 14: 3–4)*.

Шестьсот колесниц

И так случилось, что подверженный перепадам настроения, непостоянный монарх, который