Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

за своими стадами по пустыне. Ученые-библеисты высказали предположение, что древние израильтяне объединили два этих праздника в один, известный нам как Песах, или еврейская Пасха, – авторы и редакторы Библии рассказали о праздничной церемонии в главе 12 книги Исход.

Более современный из двух праздников, описанных в главе 12 книги Исход, – праздник опресноков, который, по мнению некоторых ученых, появился в земле Ханаанской задолго до прихода израильтян. Земледельцы древнего Ханаана пекли и ели лепешки из пресной муки как жест благодарности в первый день жатвы нового урожая. Понятно, что это был праздник урожая, обычай оседлых племен, жизнеобеспечение которых зависело от сельского хозяйства, – вот почему некоторые ученые пришли к выводу, что израильтяне не могли отмечать этот праздник, когда были рабами в Египте или бродили по пустыне, как говорится в Библии. Вполне возможно, что израильтяне позаимствовали праздник от своих соседей, когда обосновались в Ханаане и начали обрабатывать землю.

Более древний из двух праздников, описанных в главе 12 книги Исход, возможно, возник как жертвенный праздник, который израильтяне отмечали до первого появления в Египте. Возможно, это был праздник кочевников-скотоводов, который отмечался в самый важный момент в жизни кочевника, когда прекращались весенние дожди и стада переходили с зимних пастбищ на летние; в очень сложный момент, когда новорожденные ягнята и козлята были еще очень слабыми, и неизвестно, будет ли достаточно воды и корма там, куда они направлялись. Животное следовало выбрать, зарезать, зажарить и съесть, чтобы задобрить Бога (или богов) и обеспечить сохранность и плодовитость стада в наступившем сезоне. Кровью жертвы смазывали шатры от демонических сил, которые, считалось, приносят голод, болезни и смерть.

Древнейший жертвенный праздник, по мнению ученых, возможно, включал человеческие жертвоприношения. «Как с плодами земли, так и с живыми существами, на каждого первенца претендует бог, дарящий благословение, которое заключается в изобилии», – объясняет Нот. В какой-то начальный момент в истории человечества человеческие жертвоприношения заменили жертвоприношениями животных. «Освяти Мне каждого первенца, разверзающего всякие ложесна между сынами Израилевыми, от человека до скота: Мои они» (Исх., 13: 2), – гласит закон Песаха, но в жертву приносили первенца животного вместо первенца человеческого. «Я приношу в жертву Господу все, разверзающее ложесна, мужеского пола, а всякого первенца из сынов моих выкупаю», – сказал Моисей всем отцам, чтобы они объяснили своим сыновьям (Исх., 13: 15)[55].

Когда Моисей, человек, который пас стада в Мадиаме, просил разрешение у фараона принести жертву в пустыне, он, возможно, представлял себе именно такой ритуал жертвоприношения. «События, изложенные в этом повествовании, можно резюмировать следующим образом, – утверждает известный ученый-библеист Ролан де Во. – Однажды весной, когда отмечался праздник, обеспечивающий здоровье овец и рогатого скота перед переводом на летние пастбища, в то время, когда наказания опустошали Египет, израильтяне вышли из Египта, ведомые Моисеем по поручению их Бога, Яхве».

Но даже если в Библии сохранились самые ранние сведения о праздниках, сам по себе библейский текст намного более современный. Праздник еврейской Пасхи и праздник опресноков, возможно, впервые объединили в конце VII века до нашей эры, когда было составлено Второзаконие и преобразованы и упорядочены религиозные практики древнего Израиля. В VI веке до нашей эры, после завоевания земли Израиля, Иерусалимский храм был разрушен, и большая часть населения сослана в Вавилон, место празднования еврейской Пасхи было перенесено из храма[56] в родительский дом; описание жертвоприношения и празднование Песаха мы находим в книге Исход. На самом деле не исключено, что обряды Песаха, о которых рассказывается в книгах Исход и Второзаконие, были вставлены в текст Библии намного позже священниками и писцами, стремившимися создать атмосферу древности и аутентичности для празднования Песаха и вписавшими задним числом ритуальные законы Моисея и события Исхода.

Sitz im Leben текстов еврейской Пасхи, возможно, было своего рода историческим театрализованным представлением, в котором следующие одно за другим поколения израильтян воспроизводили события, связанные с Исходом – «постоянно повторяемое культовое представление одного великого ухода, – как объясняет Мартин Нот, – а именно ухода из Египта». Действительно, библейское повествование о десятой казни можно рассматривать как сценарий и режиссерский план поставки для точного воспроизведения поколениями израильтян, которые собирались за семейным столом, ели жареного ягненка, пресный хлеб и горькие травы и вспоминали «ночь бдения», во время которой тем же самым занимались их древние предки.

«И объяви в день тот сыну твоему, – вещает Библия читателям, живущим спустя столетия после событий, описанных в книге Исход, – говоря: это ради того, что Господь сделал со мной, когда я вышел из Египта» (Исх., 13: 8).

Пойте новую песню

Еще одну интересную информацию о происхождении и назначении истории, связанной с казнями, можно найти в описании одного из наиболее неловких моментов в жизни Моисея – этот отрывок известен ученым-библеистам как «ограбление египтян». По указанию Бога Моисей приказал израильтянам попросить у своих соседей красивую одежду и серебряные и золотые украшения, то есть Моисей с израильтянами «одолжили» ценные вещи, хотя думали (а Бог, конечно, знал), что не вернутся в Египет, чтобы возвратить их.

На протяжении веков комментаторы Библии считали ограбление египтян стыдным, непозволительным поступком, поскольку, читая библейский текст, можно предположить, что Моисей призвал израильтян обманным путем завладеть ценными вещами дружелюбно настроенных соседей, – подобное толкование текста особенно привлекательно для антисемитов во все времена. Как отмечает с некоторой досадой в своей книге о жизни Моисея Элиас Ауэрбах, один влиятельный критик по имени Эдуард Мейер[57], «который, как хорошо известно, не был другом евреев, трактовал этот эпизод с особым наслаждением».

Поэтому апологеты иудаизма и христианства изо всех сил пытались придумать оправдания и объяснения случившемуся. Излюбленный довод: грабеж осуществлялся с позволения Бога как компенсация за многовековое рабство. «[Израильтяне] отплатили [египтянам] бедствиями, которые были намного скромнее, чем любое из тех, которые выпали на их долю», – настаивают раввины, а один современный ученый обнаружил в библейском рассказе «обычай дарить какой-нибудь подарок рабу, освобожденному из рабства». Еще более удивительные объяснения можно найти в раввинской литературе. «Фараон и его люди… хотели показать всему миру, что очень богаты, – говорится в одной истории, – а все именно так и подумают, когда увидят, каким богатством владеют их рабы». Ученый-библеист Джордж Коутс утверждает, что ограбление египтян не что иное, как пропаганда с целью прославить «хитрость порабощенного народа, который обманул своих хозяев и благодаря уму и сообразительности добыл трофеи».

Но известный американский ученый-библеист Джулиан Моргенштерн имеет собственное мнение относительно истории с ограблением египтян. Заимствование украшений и одежды, утверждает он, было древним, благородным обычаем кочевых племен в определенных торжественных случаях. Как невеста, которая надевает