Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

«Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня, – сказал Яхве, – и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои» (Исх., 20: 5–6).

Некоторые законы, содержащиеся в Библии, возвышенные и вдохновляющие, некоторые прозаические и практичные, некоторые чрезвычайно странные и даже эксцентричные, но нет ничего равного этим десяти заповедям. В Мидраше декалог называют «десятью жемчужинами», и современные комментаторы Библии горячо поддерживают авторов Мидраша. «Они являются сутью и основой труда всей жизни Моисея, – отмечает Элиас Ауэрбах, – основой религии Израиля, основным законом для духовно-нравственного развития всего человечества».

Некоторые ученые утверждают, что форма десяти заповедей – ряд безоговорочных приказов и запретов – показывает, что они древние и подлинные, относящиеся ко времени, когда израильтяне были еще кочевым народом[91].

Даже количество заповедей в декалоге считается доказательством их древнего происхождения, поскольку оно равнялось количеству пальцев на руках. Но не все критики Библии разделяли мнение относительно древности и подлинности десяти заповедей, и даже нравственные наставления декалога нельзя с уверенностью приписать Моисею. На самом деле время и авторство десяти заповедей, их оригинальное подлинное значение и даже их порядок и количество до сих пор являются предметом спора среди ученых-библеистов.

Теперь нас уже не должно удивлять, когда обнаружится, что в Библии содержится не одна, а три версии декалога. Классическую формулировку десяти заповедей в главе 20 книги Исход приписывают элохисту; у дейтерономиста своя версия (Втор., 5: 6—21), и нетрадиционный перечень заповедей в главе 34 книги Исход, известный ученым-библеистам как декалог яхвиста (ритуальный декалог), по некоторым оценкам, на самом деле включает двенадцать заповедей. Общепринятая версия десяти заповедей, в отношении Яхве, меняется от первого лица: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх., 20: 3) – до третьего лица: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно» (Исх., 20: 7) – факт, «вызывающий подозрение, что начало декалога не является первоначальной формой». Между формулировками десяти заповедей во всех версиях Библии есть некоторые отличия; Масоретский текст, официальная версия еврейской Библии, несколько отличается от Септуагинты, греческого перевода, который использовался авторами Нового Завета. Отличие даже в нумерации десяти заповедей[92]. Еврейская традиция начинает отсчет с фразы: «Я Господь, Бог твой» (Исх., 20: 2), а христианская традиция со слов: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх., 20: 3).

Десять заповедей, которые могут показаться простыми (вероятно, даже примитивными), возможно, имели для древних израильтян иное значение, нежели то, что имеют для нас сейчас. «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» – фраза, допускающая существование других богов, не обязательно требование строгого монотеизма, который традиционно приписывается Моисею. Яхве, по-видимому, требовал, чтобы израильтяне поклонялись только ему, не высказывая мнения о том, обладают ли другие боги и богини божественной силой. Действительно, некоторые ученые утверждают, что строгий монотеизм – понятие, что Яхве был не только единственным Богом Израиля, но и единственным Богом во Вселенной, – был новшеством пророков, а не Моисея.

Заповедь «Почитай отца твоего и мать твою» изначально предназначалась для того, чтобы обеспечить своего рода социальную защиту пожилым родителям, которые зачастую «выгонялись из дома и подвергались жестокому обращению после того, как уже не могли работать». «Не убивай» не является полным запретом посягательства на человеческую жизнь; глагол, использованный в еврейском тексте, относился к «типу убийства, которое дальше называется кровной местью». Изначально заповедь относилась только к тем, «кто убивает из-за вражды, обмана, ненависти», согласно Бреварду Чайлдсу, но не имела отношения к высшей мере наказания и убийству в бою. «Не кради» изначально было направлено против преступлений, связанных с похищением людей и взятием в рабство, а не с воровством в целом.

Где-то внутри известного текста декалога, вероятно, содержится кочевнический идеал, вызывавший волнение городских священников, которые записывали и хранили священные писания израильтян. Так, например, десятая заповедь – «Не желай дома ближнего твоего» – может рассматриваться как отказ от любых домов людей, живущих в палатках, которые дорожат свободой передвижения, неведомой жителям домов. «Короткая фраза „идеал пустыни“, стойкая приверженность формам кочевого образа жизни, то, что считалось единственным достойным людей и угодным Богу, – пишет Элиас Ауэрбах, проводя знакомую аналогию между израильтянами периода Античности и бедуинами более позднего периода. – Владение стационарным домом приводит не только к ограничению свободы, но к появлению собственнических инстинктов, склонности к легкой жизни, трусости, ослаблению племенной связи, падению нравов».

Те же чувства, видимо, побудили пророка Иеремию, жившего в VII–VI веках до нашей эры, сослаться на кочевое племя, известное как рехавиты, которые, предположительно, были потомками Иофора, приведя их в качестве примера морального стимулирования для испорченных жителей домов древнего Израиля. «Не пейте вина ни вы, ни дети ваши, вовеки, – сказал Иеремия, цитируя живущих в пустыне рехавитов, – и домов не стройте, и семян не сейте, и виноградников не разводите, и не имейте их, но живите в шатрах во все дни жизни вашей, чтобы вам долгое время прожить на той земле, где вы странниками» (Иер., 35: 6–7).

За обманчиво простым текстом третьей заповеди – «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно» – тоже скрывается тайный, давно забытый смысл. Некоторые комментаторы рассматривали эту заповедь как запрет на произнесение ложной клятвы, другие видели в ней запрет на ругань, а один современный ученый признался, что не понимает эту заповедь. «Я честно признаюсь, что для меня непонятны эти слова», – пишет Ауэрбах. Но небольшой намек на истинный смысл заповеди можно найти в раввинской истории о том, как Моисей поднимается на небеса с вершины Синая, но приблизиться к Богу ему не дает ангел-хранитель Кемуэль со своей двенадцатитысячной армией ангелов-разрушителей, стоящих у небесных ворот, и Моисей уничтожает ангелов, просто произнеся имя Бога. Итак, в очередной раз мы видим Моисея, предполагаемого противника суеверий и колдовства, использующим святое имя в качестве магического оружия – и, возможно, третья заповедь изначально рассматривалась как запрет заниматься магией и с помощью Божьего имени подчинять себе его могущество.

«Таким образом, все „магическое“ было изгнано в сферу незаконного и запрещенного, – пишет Ауэрбах о третьей заповеди. – То, что Моисей в одной из основных заповедей взялся искоренить общепринятую веру своего времени и последующих веков, запретив магическую практику, является удивительным свидетельством того, насколько далеко он опередил свое время в своем внутреннем религиозном развитии».

Но не все критики Библии придерживались того же мнения. Знаменитый немецкий ученый