Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

были вынуждены довольствоваться менее интимными проявлениями Бога – столпами огня и дыма, громом и молниями над Синаем, трубным голосом Яхве, звучащим с вершины священной горы. Одному Моисею было позволено видеть Бога «лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим» (Исх., 33: 11) – и оставаться в живых. Но ведь точно неизвестно, что именно видел Моисей, глядя на Яхве.

Моисей, уставший от игры в прятки, затеянной Богом, потребовал, наконец, чтобы ему была дана возможность увидеть, как выглядит Бог.

«Ты сказал: я знаю тебя по имени и ты тоже приобрел благоволение в очах моих. Итак, если я приобрел благоволение в очах Твоих, то открой мне путь Твой, дабы я мог познать Тебя – покажи мне, молю тебя, славу Твою» (Исх., 33: 12–13, 18)*.

Бог поспешил заверить Моисея в теплых чувствах и в том, что не оставит его своими заботами, – «Сам Я пойду, – сказал Яхве в минуту нежности, – и введу тебя в покой» (Исх., 33: 14) – но его щедрость была не беспредельной. «Лица Моего не можно тебе увидеть, – сказал Бог Моисею, – потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх., 33: 20). Почему всемогущий Бог не мог сделать то, что хочет, не объясняется ни здесь, ни в другом месте Библии, но Яхве нашел выход из трудного положения.

«Вот место у Меня, стань на этой скале; когда же будет проходить слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду; и когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лице Мое не будет видимо!» (Исх., 33: 21, 23).

Обещание Бога, что Моисей увидит его «сзади», противоречит утверждению, что Бог говорил с Моисеем «лицем к лицу» (Исх., 33: 11) и даже «устами к устам» (Числ., 12: 8). Художники эпохи Возрождения изображали эту сцену, исходя из ее буквального смысла, – Моисей видит затылок старика, серебристо-седые волосы и мерцающий золотой нимб вокруг головы – но сцену можно понимать не так буквально. Например, древнееврейское слово «кавод»[97], используемое в тексте для описания внешности Бога, которое обычно переводится как «слава», означает также «печень», а иногда используется для обозначения мужского полового органа. «Можно предположить, что Господь хочет, чтобы его видели только со спины, – объясняет Джек Майлс в книге «Бог: Биография», – потому что скрывает свои половые органы от Моисея».

Раввины, конечно не разделявшие подобную точку зрения, придумали, что Бог просто не захотел показываться Моисею. «Когда я открылся тебе в горящем кусте, ты не захотел смотреть на меня, – говорит Бог Моисею в одной из раввинских историй, – теперь ты хочешь, а я не хочу». Даже ангельскому воинству запрещено смотреть на Бога. Поэтому, когда Бог на короткое мгновение открывается Моисею, ангелы настолько завидуют Моисею – «тому, кто рожден женщиной», – что задумывают его убить. И им бы это удалось, если бы его «не защищала рука Божья».

Библия упорно оставляет нас в неведении, когда дело доходит до неотступного вопроса, как выглядит Бог. Открытие, сделанное Моисеем, похоже, состоит в том, что Бог ненавидел изображения, поскольку у него не было образа. Все проявления, описанные в Библии, были метафорами и ничем больше. Например, вид ног Бога на брусчатке из чистого сапфира всего лишь означает величественный и божественно прекрасный вид с вершин Синая. «Близость сапфировых небес, – пишет Мартин Бубер, – ошеломляюще действует на старых пастухов Дельты, которые раньше не имели ни малейшего представления о том, что показывается в лучах над вершинами гор». Понятно, что авторы Библии толком не знали, что видел Моисей, когда общался с Богом «лицем к лицу», очевидно, не хотели знать и, конечно, не хотели, чтобы знали читатели, потому что, как сказал ученый-библеист Джеймс Пластарас, «на самом деле видеть-то было нечего».

Каменные скрижали

Когда обед на склонах Синая наконец завершился, Яхве вернулся к работе. «Взойди ко Мне на гору и будь там, – сказал он Моисею, – и дам тебе скрижали каменные, и закон и заповеди, которые Я написал для научения их» (Исх., 24: 12).

«Оставайтесь здесь, пока мы не возвратимся к вам, – сказал Моисей старейшинам, – и вот Аарон и Ор с вами; если у кого будет спор, пусть идут к ним» (Исх., 24: 14)*. Сказав это, Моисей повернулся и направился к горе в сопровождении молодого Иисуса, героя битвы с амаликитянами, доверенного лица, которого Моисей, очевидно, предпочитал собственному брату. Наконец, даже заслуживающий доверия Иисус не мог идти дальше, и в очередной раз Моисей в одиночку продолжил путь к вершине Синая. Шесть дней Моисей пребывал в ожидании на вершине горы, а на седьмой день голос, грянувший откуда-то с небес, призвал его к Яхве.

«Вид же славы Господней на вершине горы был пред глазами сынов Израилевых, как огонь поядающий. Моисей вступил в средину облака и взошел на гору; и был Моисей на горе сорок дней и сорок ночей» (Исх., 24: 17–18).

В течение этих сорока дней и сорока ночей Бог диктовал Тору. Наконец, закончив диктовать, Яхве передал Моисею реликвию столь священную, что она не могла не произвести впечатления даже на самых циничных израильтян, – две каменные таблички, на которых были начертаны десять заповедей, первые важнейшие законы Яхве, каменные скрижали, «на которых написано было перстом Божиим» (Исх., 31: 18). Раввины сочинили, что таблички были алмазными, «и осколки, оставшиеся после добычи алмазов в карьере, сделали Моисея богатым человеком». Однако Моисею с израильтянами было даровано большее сокровище – сам закон. Моисей был «самым замечательным из всех законодателей, когда-либо живших в любой стране, среди эллинов и среди варваров, – считал Филон, – и его законы самые замечательные, и действительно божественные».

То, что подобный дар был сделан безземельной нации бывших рабов, удивительно само по себе, как готовы были признать раввины, а явное недовольство, которое израильтяне ранее выражали Богом и Моисеем, вызывает еще большее удивление. В одной из раввинских историй говорится, что Бог предлагает законы всем народам мира и передает их израильтянам только потому, что все остальные отвергли их – сыны Эсава потому, что не хотели подчиняться заповеди, запрещавшей отнимать человеческие жизни, сыны Моава и Амона потому, что отказались воздерживаться от прелюбодеяния, сыны Измаила потому, что возражали против заповеди, запрещавшей воровство, и так далее. Наконец Бог обратился к израильтянам, и они единственные согласились подчиняться всем десяти заповедям.

В раввинской истории определенно прослеживается ирония: израильтяне согласились быть послушными, но, сообщает Библия, они быстро забыли о данном обещании. Раввины предположили, что их поспешное принятие