Картография неведения. Мистицизм, психиатрия, нейронауки - Павел Георгиевич Носачёв

откажется. В случае же околосмертных переживаний мы наблюдаем резкое изменение поведения. Этот факт, а также некоторые эксперименты по наблюдению за медитацией опытных мастеров728 позволяют предположить, что феномен нейропластичности требует более серьезных исследований. Сам Ньюберг видит здесь два возможных объяснения: первое – известная модель обращения Джеймса, согласно которой в бессознательном заранее формируется новый комплекс, новое Эго, которое приходит в определенные моменты на замену старого; вторая модель предполагает наличие в мозге способности к мгновенной перезаписи нейронов, как бы переформатирующих все знания, уже находящиеся в нем. Для иллюстрации последней модели Ньюберг предлагает представить себе библиотеку, в которой чудесный порыв ветра переставил книги на полках. Правда, в последнем случае остается вопрос: производит ли такая мгновенная перезапись только реконфигурацию уже существующих знаний или же дополняет их чем-то новым?

Миф и ритуал

Положительная программа исследования религиозных переживаний, развиваемая Ньюбергом, исходит из интуиций, предложенных его учителем д’Аквили, о которых мы упоминали в предыдущей главе, разбирая вопрос связи эволюционизма и нейротеологии. Читая первые книги Ньюберга «Мистический мозг» и «Тайна Бога и наука о мозге», нельзя не заметить параллели в концепциях двух ученых. Ньюберг действительно использовал гипотезы своего учителя, но развивал их исходя из полученных в ходе собственных проектов экспериментальных данных. Ньюберг согласен, что религиозные ритуалы также берут начало в брачном поведении животных. У животных целью брачного ритуала является идентификация иного существа как принадлежащего к собственному виду, что в итоге приводит к процессу, определяемому Ньюбергом как «потеря себя и становление единым целым с другим»729. Религиозный ритуал служит сходной цели – слиянию с группой верующих и центром религиозной жизни (Абсолютом, Вселенной, Богом). Сам ритуал таким образом представляет собой сложную систему, способную сочетать музыку, запах, освещение, разнообразные ритмичные действия, а предшествовать ему может пост, заключающийся в разного рода ограничениях. Целью этой системы, согласно Ньюбергу, является мультисенсорная стимуляция, приводящая к определенным формам мозговой активности, вызывающей изменения в лобной и теменной долях, а также к возникновению зеркальных нейронов, отвечающих за эмпатическое воспроизведение действий другого человека.

Ньюберг определяет ритуал так: «Ритуал является своего рода инструментом или технологией… Человеческие ритуалы, вероятно, следует рассматривать как „морально нейтральную технологию“, которая в зависимости от мифа, в который они встроены, может либо способствовать определенным аспектам общества, включая агрессивное поведение, либо сводить их к минимуму»730. Основой ритуала становится ритмическая синхронизация, могущая привести группы людей в одно и то же состояние. Поскольку ритуал – это техника, то религиозная мифология и антураж не являются для него неотъемлемыми, благодаря им ритуалы просто удачнее работают. В книге «Как Бог влияет на ваш мозг» Ньюберг приводит любопытный пример, в котором группа слушателей концерта этнической музыки, проходящего в протестантской церкви, в момент исполнения песни с использованием звуков леса, в частности воя волков, завыла по-волчьи. Эта реакция служит подтверждением механистической природы ритуала (и факультативности для него мифа), поскольку само выступление как раз и было направлено на подготовку мозга к определенному переживанию, в данном случае вылившемуся в коллективный вой. Заметим, что это переживание Ньюберг характеризует как «не религиозное, но, несомненно, духовное»731. Так же ритм ритуала способен воздействовать и на отдельного индивида. Как замечают исследователи, «даже самый яростный критик религии мог бы согласиться со многим из того, что Ньюберг говорит о нейрологических основах „религиозного“ опыта»732, осмысляя ритуал.

Одну из основ нейрологической концепции Ньюберга составляет идея разделения вегетативной нервной системы на симпатическую и парасимпатическую. Симпатическая система, в деятельности которой играет непосредственную роль гипоталамус, готовит тело к действию, ведь изначально у животных именно она отвечала за инстинкт бегства от опасности и нападения на добычу. Парасимпатическая нервная система, связанная с активизаций амигдалы, напротив, поддерживает организм в равновесии и отвечает за состояния покоя и расслабления. Неудивительно, что эти наиболее древние структуры мозга, роднящие человека с животными, сыграли, по мысли Ньюберга, решающую роль в объяснении нейрологической основы ритуала:

Ритуалы с быстрыми или медленными ритмами способны воздействовать на одну или другую часть вегетативной нервной системы. Очень медленные ритмы, такие как в григорианских песнопениях, или медленные покачивающиеся движения тела могут увеличить активность парасимпатической нервной системы, успокаивающей системы. При возбуждении парасимпатической нервной системы эффекты ритуала ощущаются во всем теле. Частота сердечных сокращений и дыхание замедляются, расход энергии уменьшается, и тело входит в состояние покоя. В качестве альтернативы очень быстрые ритуалы, которые могут включать быструю барабанную дробь или бешеные танцы суфиев, стимулируют симпатическую нервную систему733.

Но сама по себе разница в этих системах мало что дает для понимания воздействия религиозного ритуала на мозг. Ньюберг предлагает четыре различных сочетания активности двух систем. 1. Если ритуал спокойный и умиротворяющий, направлен на активацию парасимпатической системы, то в своем высшем проявлении он может закончиться абсолютным покоем, известным ощущением океанического растворения во Вселенной, самадхи. 2. Если ритуал быстрый, возбуждающий, то благодаря активизации симпатической системы его участник может достичь ощущения потока энергии, который как бы пропускают через него. По Ньюбергу, такие состояния возможны при ритуальных танцах. 3. Но бывает, что умиротворяющее действие ритуала способно вызвать одновременную активизацию симпатической нервной системы, и тогда на пике переживания в состоянии абсолютного покоя человек способен испытать резкий прилив энергии. 4. То же и с быстрыми ритуалами: на пике они также способны активизировать парасимпатическую нервную систему, и тогда переживается резкий переход от возбуждения к покою; экстатическое переживание, часто встречающееся в религиозной литературе, коренится, согласно Ньюбергу, именно в этом механизме.

Но человеческие ритуалы лишь отчасти напоминают ритуалы животных, и одно из важнейших отличий здесь составляет мифологическое осмысление ритуального действия. Более того, человеческие ритуалы всегда строятся на системе связей практических действий и идеологического их объяснения, что достигается через священные объекты и события, несущие в рамках ритуала особый смысл. Поясняя, Ньюберг замечает: «…чтобы человеческий ритуал мог эффективно воздействовать на все части мозга и тела, поведение в нем должно соединяться с идеями; именно такой синтез ритма и значимости придает ритуалу силу»734.

Согласно современному консенсусу в сфере исследования сознания, мозг выступает в качестве мифопорождающей машины, рассказывающей себе убедительные истории, объясняющие положение человека в этом мире в каждый конкретный момент времени. Как пишет Ньюберг,

у нашего мозга нет другого выбора, кроме как создавать мифы, для того чтобы у нас была какая-то рабочая структура, объясняющая, что такое мир и как с ним взаимодействовать… Я бы сказал, что все мифы – это верования, но не все верования обязательно являются мифами. Верования могут быть ограничены отдельными идеями, мифы создают целую историю735.

Стремление мозга придавать смысл всему посредством когнитивного анализа Ньюберг предлагает называть «когнитивным императивом»736.

Согласно Ньюбергу, мифы – продукт вторичной рефлексии, возникшей в процессе осмысления вопросов о смысле жизни и бытии человека. В «Мистическом мозге» есть пассаж, где Ньюберг рассказывает о вожде племени, который встал перед необходимостью объяснить для себя и своих родичей причину и смысл умирания; в итоге своих размышлений он пришел к представлению о загробной жизни. Само это представление сформировалось у него не поэтапно, для особой глубины личного убеждения вождь должен был испытать эффект эврики – резкое ощущение ясности, вызванное как раз одновременным действием симпатической и парасимпатической систем, когда из состояния интенсивного размышления мозг резко переходит в состояние покоя. Ключевым событием, запустившим мыслительный процесс конструирования мифа в мозгу вождя, стало экзистенциальное ощущение собственной конечности. Разумеется,