Картография неведения. Мистицизм, психиатрия, нейронауки - Павел Георгиевич Носачёв

и идею Макнамары. Для Джеймса с течением жизни старый набор ценностных ориентиров, представлений о себе и мире, составляющий Эго, приходит в какой-то момент в негодность, что приводит к переживанию экзистенциального кризиса. На периферии сознания (в сублиминальной сфере) тем временем формируется новый комплекс ценностей, убеждений и представлений, который в определенный момент занимает место старого. Согласно Макнамаре, происходит примерно то же самое. Конечно, современные исследования уточнили и развили интуиции Джеймса, например детализировав представление о структуре личности. Макнамара настаивает на трехчастной структуре личности, состоящей из минимального Я, отвечающего за мультисенсорную интеграцию и телесную целостность; нарративного Я – системы историй о себе, выстраивающих содержательные границы личности (биография, ценностные суждения и т. п.); исполнительного Я, ориентированного на социальную сферу и отвечающего за различные формы интеракций в настоящем (в форме рефлексии) и будущем (в форме планирования). Совокупность этих Я Макнамара в разные годы именовал различно: агентное Я (agentic self)768 или исполнительное Я (executive self)769. Положительные теории личности, указывающие на составность Я, подтверждаются отрицательными находками в сфере патологии. Как замечает Макнамара, «современная биомедицина очень хорошо знакома со случаями разделенного Я. Некоторые из них мы понимаем как „зависимость“ или конкретнее – попытки человека избавиться от зависимости. Другие случаи связаны с неврологическими расстройствами, а третьи – с нейропсихиатрической диссоциацией. Все они ясно показывают, что мы не являемся единым целым»770. С нейрологической точки зрения ощущение единого Я связано с работой сложной сети нейронных структур, участвующих в процессах эмоций, мотивации, исполнительного контроля и т. п. Процесс ощущения единства обеспечивается непрестанным изменением этих структур и постоянным их функционированием, «интеграция трудна и требует постоянных усилий. Неудивительно, что разрывы в единстве – обычное дело»771.

Сам процесс децентрализации происходит следующим образом. Сначала под влиянием неожиданных событий и впечатлений, ставящих программу моделирования будущего под вопрос, системы контроля старой Я-концепции отключаются, что приводит к резкому или плавному понижению самооценки. Отметим, что легкие сбои такого плана – неотъемлемая часть повседневного опыта и зачастую оптимизация происходит совсем незаметно. В случае с религиозным опытом речь всегда идет о значимых экзистенциальных кризисах, встрече с серьезными проблемами, для решения которых нужны значительные когнитивные затраты. Как замечает Макнамара, «для объяснения религиозного познания нам нужны модели, в которых неожиданное событие опровергает сразу несколько представлений о самом себе и о мире либо одновременно, либо последовательно»772. Затем индивид становится способным воспринимать внешние воздействия, сталкиваясь со множеством возможных миров и потенциально новых Я-концепций. На третьем этапе идет сложный процесс редактирования структуры Я в зависимости от новых культурных условий, внутренних предустановок, эмпирических данных. Огромную роль в этом процессе играют память как хранилище многообразия вариантов изменения Я и быстрая фаза сна как уникальный процесс постоянной децентрализации. Все завершается созданием нового представления о Я, органично интегрирующегося в культурные реалии. Хронологически все происходит небыстро, обычно эффект децентрализации можно зафиксировать в долгосрочной перспективе – от трех до шести лет, ведь интеграция личности идет последовательно и размеренно, так же как приобретение навыка. Хотя иногда «смерть» старого Я может быть и мгновенной, например «когда наркоман опускается на дно, или у провидца появляется видение во сне, или когда у человека наступает первый опыт употребления аяуаски»773, но за этим первым опытом нередко следует долгий путь, оформляющий полноценное новое Я.

Каждый этап процесса децентрализации не проходит автоматически, он сопряжен со значительными опасностями для психики индивида, которые могут вызвать расстройства, в первую очередь шизофрению, понимаемую Макнамарой как неконтролируемый поток креативных импульсов, идей, процессов воображения, поглощающих Эго и расстраивающих работу всех трех типов Я, превращающий их стройное функционирование в какофонию. Иным исходом процесса могут стать расстройства личности (о которых говорится во второй оси DSM). Значительную роль играет и культурный фактор, ведь обновленное Я должно встраиваться в существующее социокультурное окружение, а этот процесс может быть болезненным и иметь неоднозначные последствия. Культурный контекст накладывает отпечаток и на саму оптимизацию. Фактически отдельные фазы также могут запускаться под влиянием социальных факторов или патологий (в первую очередь это касается начальных этапов децентрализации), но разворачивание всего процесса последовательно возможно лишь как реакция на удивление.

Для более наглядного представления процесса Макнамара употребляет понятия «онлайн» и «офлайн»: когда системы старой Я-концепции отключаются, происходит попадание в офлайн, в котором идет процесс пересборки личности, затем вновь возвращающейся к онлайн-функционированию. С точки зрения истории религий этот процесс основной для религиозных переживаний, но, по Макнамаре, восточные религии (индуизм и буддизм) ставят акцент на первых двух фазах децентрализации, связанных с отключением от реальности, а авраамические религии – на последнем этапе, ибо утверждают примат моральной ответственности за действия индивида. В этом плане религиозные ритуалы всегда были связаны с процессом оптимизации и помогали ему протекать с минимальным вредом для индивида. Стоит отметить, что, согласно мысли Макнамары, наибольшим потенциалом в оптимизации Я обладают лишь религиозные вопросы и факторы, вызывающие удивление, поэтому глобальный процесс становления личности напрямую сопряжен с религией. Без религии не было бы личности, отсюда ее связь с эволюционными процессами истории человечества и та огромная роль, которая отводилась религиям с самых древних времен.

Отличительными характеристиками первой фазы, связанной с потерей уверенности в будущем и удивлением, являются чувства страха, ужаса, благоговения и блаженства, т. е. все те характеристики, которые составляют суть нуминозного опыта у Отто. Согласно Макнамаре, они же отвечают за возникновение особых переживаний, именуемых им «мистическими».

Одержимость

Наиболее показательным в этом плане является феномен одержимости, занимающий Макнамару много лет, так что он даже написал специальный двухтомник, анализирующий проблему с историко-культурной и нейрологической сторон. Принципиально важным для него является доказанная антропологами глобальность состояний одержимости, которые могут восприниматься как положительно, так и отрицательно. Общеизвестным стало деление Эрики Бургиньон на три типа сообществ: 1) сообщества, в которых одержимость вызывается осознанно; 2) сообщества, где из одержимого пытаются изгнать сущность; 3) сообщества, где спонтанные девиации лечатся через одержимость в контролируемой обстановке, а излечение воспринимается как религиозная инициация774. При этом общий механизм одержимости, вне зависимости от культуры, всегда будет одним и тем же: замещение личности человека иной личностью сверхъестественного агента. Позднее Мортон Класс, используя психиатрическую концепцию диссоциации, свел эти три типа к двум формам одержимости: вхождение чуждой сущности, действующей против воли человека (негативный тип, приводящий к диссоциации); вхождение знакомой сущности, связанной с социальными нормами, действующей согласно культурному паттерну (позитивный тип)775. Стоит отметить, что для Макнамары наибольший интерес представляет именно негативный тип одержимости, характерный прежде всего для христианства. Он использует данные, полученные при исследовании других форм, но плавно переключает всю теорию на объяснение этого типа, оставляя другие в тени.

Для Макнамары одержимость – не личный, а коллективный феномен. Не зря во все времена люди, переживающие одержимость, включались в интеракции с сообществами верующих. Макнамара даже предполагает, что в случае негативной одержимости мы можем говорить о ситуации козла отпущения, когда одержимый как бы берет на себя грехи общины, а та, изгоняя из него сущность, очищается от них776. Общая социальная модель предполагает, что «случаи негативной одержимости связаны с потерей свободы воли и передачей чувства собственного достоинства и контроля над собой группе… которая навязывает своим членам идентичность и „цели“. Таким образом, воля отдельного человека подчиняется цели группы. Одержимость демонами всегда влечет за собой деиндивидуализацию одержимого и неотъемлемое проведение ритуалов, контролируемых группой»777.

Именно из‑за коллективного характера расстройства Макнамара считает однозначную патологизацию феномена ошибочным путем объяснения. Одним из основных просчетов