Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

подумал Ификл. Как и предполагалось, в сопровождении десятка воинов и своего любимца — молодого полусотника, получившего за свою речистость прозвище Демосфен. — «Ничего, с дюжиной мы должны справиться, тем более, что лошадки у них уже успели слегка устать, а штуцеров у них всего четыре штуки!»

Дробовики же и пистолеты, имевшиеся у остальных, на такой дистанции не опасны.

— Бах! — винтовка калибра «одна сороковая локтя» грохочет знатно, а напарник находился всего в пяти-шести локтях. Есть! Всадник в красном плаще грохнулся на землю. Скорее всего, добивать уже не требуется, с такой дистанции винтовочная пуля почти гарантированно пробивает любой доспех, да и наносимые ею раны трудно совместимы с жизнью. Но от них требовалась гарантия, поэтому Ификл выпустил по лежащему ещё три пули. Первая ударила в корпус, вторая — заставила брызнуть каменную крошку из соседнего камня, зато третья попала в голову.

Тут раздался из-за соседней дубовой рощи раздался громкий гул.

— Всё, хватит, работай по оставшимся! — прокричал ему Алкид, продолжая перезаряжаться.

Следующий выстрел сбросил наземь Демосфена, а последний — убил коня, за которым прятался соскочивший с него десятник. Ничего, задачи перебить охрану перед ними не ставили, спешенный так же безопасен, как раненный или убитый, он просто не успеет добраться до них.

— Перезаряжаюсь! — прокричал Ификл, для начала проворно отползая с позиции. И не зря, почти сразу по соседним кустам щелкнула пуля, выпущенная из штуцера.

Удобно всё-таки придумано! Одно движение, и барабан свесился влево. Специальной пятипалой «расчёской» он вытолкнул гильзы из гнёзд, а потом вставил обойму быстрой перезарядки.

— Бах! — снова громыхнула винтовка напарника.

— Перезаряжаюсь! — прокричал тот, пока Ификл начал быстро отстреливать лошадей поскакавших в их сторону воинов. Получилось неплохо, трое воинов грохнулись вместе со своими скакунами, ещё один соскочил с захромавшего коня.

Ещё один цикл перезарядки, и спешились все. Нет, пара лошадей осталась без единой царапины, просто всадники решили спешиться сами и перешли на бег под прикрытием оливковой рощи.

— А вот теперь самое время отступать! — решил Алкид, и они под прикрытием кустов побежали к источнику загадочных звуков.

Рощица была невелика, так что уже через две минуты они добежали до монгольфьера, заканчивавшего приготовление к полёту.

— Хорошая штука эта скоронадувалка! — весело приветствовал их Иолай. — Семь-восемь минут, и можно лететь.

Тут из-за рощи раздался грохот первой «растяжки».

— Думаю, теперь они станут осторожнее! — оскалился «умник». — Забирайтесь на борт, парни, и выбрасывайте балласт. В море нас подберут ребята Савлака Мгели.

* * *

«В принципе, это вполне разумно со стороны предков!» — думал он, ворочаясь ночью с боку на бок. — «Мало осталось знатоков старого письма, сейчас мы пишем совсем иначе, и даже язык с тех пор у нас изменился… Так, стоп! Язык изменился? Так он и продолжает меняться!»

Он вскочил, сна не осталось ни в одном глазу. «Обратиться к богам» сейчас означает в прямом смысле поговорить с ним, помолиться. Но ещё век назад эти слова имели и другой. более прямой смысл — «обратить свой взор к богам»! То есть, в буквальном смысле посмотреть наверх, ведь боги живут на небесах. Хм, а что у них в храме на потолке? Да ведь он весь, целиком вымощен плиткой, причём как раз того размера, что и спрятанные таблички, если верить описаниям.

Ашот едва сумел заставить себя дождаться утра, а не помчаться немедленно в местный храм, обдирать его потолок.

* * *

С прошлой главы статы не изменились

Глава 25

«Карфаген должен быть разрушен»[1]

[1] «Карфаген должен быть разрушен» — латинское крылатое выражение, означающее настойчивый призыв к борьбе с врагом или препятствием. В более широком смысле — постоянное возвращение к одному и тому же вопросу, независимо от общей тематики обсуждения. В реальной истории Катон Цензор после поездки в Карфаген в конце 150-х годов (по разным сведениям, состоявшейся в 153 или 152 году до н.э.) заканчивал этим высказыванием все свои речи.

* * *

Мастером стать непросто. Для начала тебе просто должно выпасть везение попасть в ученики к тому, кто уже состоялся в своём деле. Потом нужен талант и упорство, и трудно сказать, какой из этих двух компонентов важнее: первый боги дают не каждому, но его мало, это — едва лишь десятая часть от требуемого, а всё остальное даётся длительным и трудом и настойчивой учебой. Но и этого мало, настоящий мастер всегда старается не только освоить то, что умели до него, но и найти нечто новое, такое, что умеет только он. Хотя бы поначалу, потому что потом кто-то из коллег раскроет секрет и повторит твои достижения, а то и превзойдёт их.

Идти этой дорогой в одиночку трудно, поэтому наиболее успешны не одиночки, а сообщества мастеров, где они общаются, делятся друг с другом частью находок, разгадывают то, чем коллеги не спешат делиться, и конкурируют за самые прибыльные заказы.

Последние несколько веков лучшие механики мира жили и работали на Крите и в Сиракузах. Как и положено, иногда ссорились, а иногда — мирились и объединялись для совместного отстаивания своих прав, нередко вступали в родство, но при случае беззастенчиво крали друг у друга секреты. Случалось, хвастались достижениями друг перед другом.

Вот и сейчас, Александр Астролог[2], собрал у себя пятёрку лучших механиков города. Ещё недавно он смело утверждал бы, что и всей Ойкумены, но последние годы мастера, собранные родом Еркатов, сумели удивить и их.

* * *

[2] Астролог — древнегреческое слово из двух корней, означающих «звезда» и «слово, учение». В это время астрология ещё не была учением про влияние звезд на жизнь людей, а просто — учением о звёздах, фактически, предшественником нынешней астрономии.

* * *

— Извините, дорогие гости, если кому-то поспешность, с которой я всех собирал, нарушила планы, но обещаю, вы не пожалеете! — начал он. — Все помнят покушение на Диомеда Фиванца, случившееся месяц назад?

— Скажешь тоже — покушение! — пробурчал толстяк Фрасимед. — Убийство, вот как это правильно называется!

— Не в названии дело, — неожиданно миролюбиво возразил Александр. Вообще-то он не любил, когда его перебивали или поправляли. Дураков же, готовых поссориться с изготовителем лучших в этой части моря навигационных инструментов находилось не так уж и много. Разве что