Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

Фрасимед, делающий лучшие штуцеры и пистолеты, мог себе позволить иногда его задирать. — Важно то, что нападавших было всего двое. Тем не менее, они не только убили стратега, но и почти целиком перебили дюжину его сопровождающих.

— Насколько я слышал, это вышло почти случайно! — снова вмешался оружейник. — Целенаправленно подстрелили только Диомеда и его речистого полусотника, потом нападавшие стреляли только по лошадям, чтобы отсечь погоню.

— Верно! — миролюбие и терпимость, демонстрируемые хозяином дома, просто поражали. — Ещё один убился, неудачно навернувшись с подстреленной лошади, двое погибли от осколков гранаты… Но основные потери случились, когда беглецы покинули землю. Что? Нет, это не вздорные слухи, они на самом деле улетели. Руса Еркат давно хвастается своими воздушными шарами, позволяющими людям летать. Вот на одном таком стрелки и добрались до моря, где их и подобрала эскадра Савлака Мгели. Но ветерок был не очень сильный, а поднимались они не быстро, так и получилось, что в какой-то момент шар пролетел прямо над охранниками Диомеда. Тогда-то те и понесли основные потери.

— Сами виноваты! — пробурчал похожий на сатира Андроник Часовщик. — Единственный выживший из охранников показал, что огонь по шару открыли именно они. Тоже мне, умники нашлись! Кто ж из пистолетов и дробовиков палит с расстояния в половину стадии? А штуцеры перезарядить они не успели. Вот и получили, на что напрашивались.

— Всё так! — добродушно улыбнулся Александр. — Но меня больше заинтересовало другое. Как именно они так быстро надули воздушный шар? Охранник и двое свидетелей из племени сикулов рассказали, что после начала стрельбы из-за рощи послышался странный гул, а потом, буквально за считанные минуты надулся огромный шар.

— Думаешь, это сделал какой-то механизм? — осторожно предположил Арсений Оптик.

— Нет! Не думаю! — Александр улыбался так широко, что гости начали опасаться, не треснут ли у него губы. — Уверен! Ещё месяц назад я обратился к заместителю Диомеда, и выяснил, что на месте отлёта они нашли следы волочения чего-то тяжёлого. Посланные следопыты выследили тех самых сикулов-свидетелей, пытавшихся уволочь механизм из бронзы и стали.

— Вот ворьё! — не сдержал чувств Фрасимед. — И как они ещё сандалии на ходу не снимают?

— Механизм был повреждён, поэтому мне пришлось повозиться, разбираясь с тем, как его починить. Но сейчас я вам расскажу и покажу…

— Похоже, это — эолипил Филона Александрийца, — предположил Часовщик. — Надо же, я считал его забавной игрушкой и только. Долго проработать не способен, стоит дорого, по силе уступает обычному мужчине…

— Он и был бы игрушкой, если бы не Руса Еркат! — убеждённо заявил Астролог. — У этого человека необычный взгляд на вещи, вот и тут он не просто разглядел способ быстро надувать свои воздушные шары, но и придумал, как применить его для мести за покушение на него и его деда.

Гости промолчали, неловко переглянувшись. С одной стороны, карфагенян тут не было, одни только эллины и полукровки. Но с другой — опасно одобрительно высказываться про врага нынешних властей.

— А из-за чего ты нас так срочно собрал-то? — попробовал сменить тему Оптик.

— А иначе вы не смогли бы пощупать его своими руками! Мне приказали завтра вернуть трофей, а уже послезавтра он отправится в Карфаген.

* * *

Когда гости разошлись, жена тихо сказала мастеру:

— Знаешь, муж мой, люди говорят, что зря Фиванец обидел Русу, тот оказался мстительным.

Александр неопределенно хмыкнул в ответ.

— И ещё они говорят, что теперь Сиракузам недолго оставаться под Карфагеном.

На этот раз хмыканье было, скорее, утвердительным. Такой вывод напрашивался сам собой, после Мессены и Регия пунийцы потеряли ещё два полиса.

— А я думаю, что это к лучшему. Руса ценит толковых механиков, так что при нём мы не пропадём! — продолжала она. — Но лучше бы сделать так, чтобы Руса Еркат знал про тебя уже сейчас.

— Это как?

— Помнишь, приезжал человек от него, уговаривал пойти в их Школу механики? Он объяснил, как отправить голубя ему в Мессену, если ты передумаешь.

— Я не передумал! — прорычал Александр.

— Нет, конечно! Но уже через пару часов человек Русы может узнать, что нужный ему механизм послезавтра поплывёт отсюда в Карфаген. А в Мессене есть радио… И Руса узнает об этом не позднее сегодняшнего вечера. Как думаешь, будет он благодарен?

— Раз механизм бросили, значит, не так уж он и важен… — пробормотал Астролог. — Но, с другой стороны, все говорят, что Руса Еркат, сын Ломоносов добро помнит. Ты права, женщина, нужно отправить весточку с голубем.

* * *

— Вот так и получилось, что вернулся не только шар, но и «скоронадувалка»! — весело объяснял я Македонскому. — Библиофил перехватил корабль благодаря весточке, посланной твоим тёзкой, вернул устройство сюда, и теперь мы можем делать по пять-шесть полётов в день.

— На верёвке! — недовольно пробурчал царь. — Она не даёт подняться выше, чем на стадию.

— Извини, великий царь, но иначе нас может отнести в море, а подбирают в этом случае далеко не всегда. Согласись, глупо будет, если мы с тобой утонем, как пара слепых котят. Зато ты сам можешь убедиться, что наблюдатель с подзорной трубой видит достаточно далеко, враг не подкрадётся незамеченным…

— Это только на ровном месте, днём и в ясную погоду! — ворчливо возразил он, и тут же переменил тему. — К тому же, главное ты упустил!

— Ты о чём? — в корзине шара мы были вдвоём, так что говорить могли просто, без славословия.

— Этот твой Астролог не просто так тебе приятное решил сделать. Он не верит, что карфагеняне удержат Сиракузы. Понимаешь? Если элита полиса в такое не верит, долго ему не продержаться! — и тут же снова переключился: — Значит, в столицу ты не поедешь?

— Не хочу дедушку бросать, а врачи говорят, что путешествия он не перенесёт ни по суше, ни по морю. Поэтому отправимся мы вверх по реке.

* * *

— Не понимаю я этого! — недовольно пробурчал Филон Александриец. — Только-только добились того, что мотор заработал. Так надо его дальше совершенствовать, зачем принцип менять? Переход от двухтактного к четырёхтактному — это серьёзное усложнение, ломаться будет чаще, а стоить — дороже.

— Тебе-то что до того, мудрец? — насмешливо отозвался Микаэль. — Найти деньги — моя