Приключения в Империи - Ольга Корлан

Эльван напрягся. Сердце пропустило удар.

— Не смей её трогать.

— Слишком поздно. — Хозяин достал из кармана маленький голограф и нажал кнопку. В воздухе замерцало изображение.

Эльван увидел Ами. Она стояла на борту своего корабля — «Цветка Лотоса» — и смотрела на звёзды. Её лицо было спокойным, почти счастливым. Она не знала, что за ней следят.

— Мы давно за ней наблюдаем, — сказал хозяин. — Красивая девушка. Сильная. Таких редко встретишь. Наш хозяин очень хочет с ней познакомиться.

— Если вы тронете её хоть пальцем…

— Что? Ты убьёшь нас? — Хозяин рассмеялся. — Ты даже отсюда не выберешься.

Он щёлкнул пальцами.

Толпа двинулась вперёд.

****

Глава 47.6

Бой был жестоким.

Эльван дрался как зверь — используя Силу, оружие, каждый сантиметр пространства. Он сбивал с ног, ломал кости, уходил от пуль. Но их было слишком много.

Один за другим они наваливались на него, и он чувствовал, как силы покидают его. Кровь текла по лицу — рассечённая бровь, разбитая губа. Плечо горело огнём — пуля задела, разорвав кожу и мышцы.

Он упал на колено. Поднялся. Упал снова.

Последнее, что он увидел, — лицо хозяина, склонившегося над ним.

— Спи, Воин, — сказал тот. — Когда проснёшься, всё будет по-другому.

Эльван провалился в темноту.

****

Он очнулся в камере.

Маленькой, тесной, с голыми стенами и бетонным полом. Света почти не было — только тусклая лампочка под потолком, которая мигала, наводя тоску.

Эльван попытался пошевелиться — и понял, что прикован. Наручники на запястьях и лодыжках, тяжёлые цепи, уходящие в стены. Сила не откликалась — блокирующие кристаллы, которые он видел у охранников, подавляли её.

«Попал», — подумал он. — «Крепко попал».

Он закрыл глаза и попытался вспомнить, что было до того, как он потерял сознание. Лаборатория. Взрыв. Погоня. Зал. Хозяин.

Ами.

«Они знают о ней. Они следят за ней. Они хотят её… А что они от нее хотят???»

Эльван рванул цепи — они не поддались. Он рванул снова — металл впился в запястья, из-под наручников потекла кровь.

— Тише, — раздался голос из темноты. — Не трать силы.

Эльван повернул голову.

В углу камеры сидел человек. Грязный, оборванный, с длинными спутанными волосами. Его лицо было в тени, но глаза блестели — жёлтые, кошачьи, немигающие.

— Кто ты? — спросил Эльван.

— Такой же, как ты. — Человек кашлянул. — Тот, кто пришёл сюда и не смог уйти.

— Сколько ты здесь сидишь?

— Не знаю. Месяц. Два. Может быть, год. Здесь время течёт иначе.

Он подполз ближе. Эльван увидел его лицо — измождённое, с провалившимися щеками и глубокими морщинами. Когда-то этот человек был сильным. Теперь от него осталась только тень.

— Хозяин не убивает сразу, — сказал он. — Он ломает. Медленно. По кусочкам. Сначала тело, потом разум. Когда от тебя ничего не останется, он продаст тебя салергинам. Или обменяет на что-нибудь ценное.

— Салергинам?

— Они здесь главные. Хозяин — их пешка. Они дают ему сырьё, он делает «пыль». А платят они не деньгами.

— Чем же?

Человек усмехнулся — горько, надрывно.

— Жизнями. Таких, как мы. Салергинам нужны Воины. Они изучают нас. Пытаются понять, как работает наша Сила. И когда поймут…

Он не закончил.

Эльван закрыл глаза.

«Салергины, — подумал он. — Лаборатория, «пыль», хозяин — всё это звенья одной цепи. И Ами — их цель».

Он сжал кулаки. Цепи звякнули, но не поддались.

— Есть способ выбраться? — спросил он.

— Есть, — человек кивнул. — Но он тебе не понравится.

— Говори.

— Нужно дождаться, когда за тобой придут. Когда поведут к хозяину или к салергинам. Тогда — попытаться сбежать. Другого шанса не будет.

— И часто это удаётся?

Человек посмотрел на него. В его жёлтых глазах не было надежды.

— Ни разу.

Эльван отвернулся к стене.

«Я должен выбраться, — подумал он. — Должен предупредить её. Должен».

Он закрыл глаза и начал ждать.

Время в камере потеряло смысл.

Эльван не знал, сколько прошло — часы, дни, может быть, недели. Свет под потолком мигал в одном ритме, и этот ритм въелся в сознание, заставляя отсчитывать секунды. Сто двадцать миганий — час. Две тысячи восемьсот восемьдесят — сутки. Он сбился после третьего дня.

Человек в углу — тот, который назвался просто Псом — говорил мало. Он спал, просыпался, смотрел в стену и снова засыпал. Иногда он бормотал что-то во сне — обрывки фраз, имён, которые ничего не значили для Эльвана.

Еда приходила два раза в день — жидкая каша и стакан воды. Эльван ел, потому что нужно было сохранять силы. Пил, потому что горло пересыхало от сухого, спёртого воздуха.

Цепи не ослабевали. Сила не возвращалась.

«Сколько можно держать Воина без дара?» — думал он. — «Месяц? Год? Или они убьют меня раньше, чем я научусь жить без неё?»

Он не знал ответа.

****

На четвёртый день — или на пятый, или на десятый — за ним пришли.

Двое. В чёрной форме, с бластерами и дугами-подавителями. Их лица были скрыты масками, но Эльван чувствовал — они боятся. Даже сейчас, даже прикованного, без Силы, они его боялись.

— Вставай, — сказал один. Голос — механический, искажённый фильтром.

Эльван поднялся. Цепи звякнули, и он понял, что они не сняли их — просто удлинили, чтобы он мог идти.

— Куда?

— Увидишь.

Они вывели его из камеры. Пёс остался в углу — не поднял головы, не попрощался. Он просто смотрел в стену и ждал своей очереди.

Коридор был длинным, извилистым. Стены — бетонными, с пятнами сырости. Лампы горели через одну, и полосы света чередовались с густой, почти осязаемой темнотой.

Эльван шёл медленно — цепи путались в ногах, кандалы натирали лодыжки. Конвоиры не торопили. Они знали — ему некуда бежать.

****

Их привели в зал.

Не тот, где Эльвана взяли в плен. Этот был меньше, интимнее. Стены — обиты тканью, пол — застелен ковром. Посередине — стол, на столе — графин с тёмной жидкостью и два бокала.

За столом сидел человек.

Эльван узнал его сразу — тот самый, который отдавал приказы в зале. Хозяин. Но сейчас он выглядел иначе — без толпы, без оружия, без маски всесилия. Обычный мужчина средних лет, с усталыми глазами и сединой на висках.

— Садись, — сказал он, указывая на стул напротив.

Эльван не сдвинулся с места.

— Садись, — повторил хозяин. — У нас будет разговор. От него зависит, жить тебе или умереть.

— Моя жизнь не зависит от разговоров.

— Ошибаешься. — Хозяин налил себе бокал, отпил. — Всё в этом