Приключения в Империи - Ольга Корлан

Он подошёл к тумбочке, открыл ящик. Внутри лежало оружие — стандартный бластер, нож, несколько капсул со взрывчаткой. Всё, что нужно для одного человека. Всё, что нужно для задания, из которого можно не вернуться.

Он проверил каждую деталь — механизмы, заряд, корпус. Пальцы двигались быстро, привычно, без лишних движений.

Закончив, он сел на койку и закрыл глаза.

Перед внутренним взором всплыло лицо. Не генерала Рейнара. Не кого-то из сослуживцев. Её. Ами. Она улыбалась — той улыбкой, которую он видел на выпускной церемонии. Счастливая. Свободная. Далекая.

«Хорошо, что ты не знаешь, куда я лечу», — подумал он. — «Хорошо, что я не сказал тебе».

Он не прощался. Не писал записок. Не оставлял сообщений. Если он не вернётся — она узнает об этом из официального отчёта. Похороны с воинскими почестями. Поминальная речь. И всё.

«Может, так и лучше», — мелькнула горькая мысль.

Он отогнал её.

Через шесть часов он будет в космосе. А через двое суток — на «Гнилом Ухе». В месте, где нет законов. Где прав тот, у кого больше оружия. Где «пыль» продают детям, а трупы сбрасывают в открытый космос, не заботясь о том, что они будут дрейфовать там вечно.

Эльван открыл глаза.

Пора.

****

Он вышел из казармы, когда небо только начинало сереть. Рассвет на Эллери был всегда одинаковым — серым, унылым, без проблеска надежды. Но сегодня Эльвану показалось, что в этой серости есть что-то особенное. Прощание. Или предупреждение.

Глава 47.2

Корабль ждал его на малом космодроме. Не тот, который он получил после восстановления — этот был меньше, юрче, без опознавательных знаков. Разведывательный челнок. Такие используют для тайных операций. Их не видно на радарах, трудно отследить.

Эльван поднялся на борт. Провёл предстартовую проверку — двигатели, сканеры, системы жизнеобеспечения. Всё работало. Он занял место пилота, взялся за штурвал.

— «Ястрок» на вылете.

— Разрешение получено.

Челнок оторвался от земли. Эллери осталась внизу — в светлой серой дымке облаков, такой же, какой была всегда. Эльван не смотрел в обзорный экран. Он смотрел вперёд, туда, где его ждала тьма.

«Гнилое Ухо».

Он не боялся. Он был Воином. А Воины не боятся. Они делают то, что должны.

И всё же, когда звёзды зажглись вокруг, он на мгновение задержал дыхание. Космос был прекрасен. Холодный, пустой, равнодушный. Он не спрашивал, кто ты и зачем пришёл. Он просто принимал тебя — или уничтожал.

Эльван убрал руку со штурвала и откинулся в кресле.

Путь был долгим. У него будет время подумать. О задании. О прошлом. О ней.

О том, что он не сказал. О том, что уже никогда не скажет.

Челнок нырнул в подпространство, и звёзды исчезли.

Подпространство выпустило его через двое суток.

Эльван не спал всё это время — только иногда закрывал глаза, позволяя телу отдохнуть, но сознание оставалось настороже. Он научился этому ещё в те месяцы, когда скрывался на окраинах, когда сон мог стоить жизни. Тогда он спал урывками, по два-три часа, и просыпался от любого шороха. Сейчас — не спал вообще. Что-то мешало. То ли предчувствие, то ли тяжесть задания, давившая на плечи.

Когда челнок вынырнул из подпространства, Эльван на мгновение зажмурился. Резкий свет звёзд ударил по глазам — после двух суток в серой мгле подпространства даже обычный космос казался невыносимо ярким. Он дал глазам привыкнуть, потом потянулся к сканерам.

Сектор «Гнилое Ухо» встретил его тишиной.

Не той тишиной, которая бывает в пустом космосе — спокойной, почти ласковой. А той, которая давит. Которая чувствуется затылком, кожей, каждой клеткой тела. Тишина, в которой прячется опасность.

Эльван включил пассивные сканеры — активные использовать было нельзя, они выдавали бы его местоположение. Изображение на экране было тусклым, смазанным, но он всё равно разглядел то, что искал.

Станции.

Их было много — десятки, может быть, сотни. Старые, ржавые, пристыкованные друг к другу без всякой системы. Некоторые держались на честном слове — казалось, достаточно одного толчка, и они развалятся. Другие выглядели почти новыми — видимо, были недавно притащенными сюда после ограблений или угонов.

Всё это напоминало огромную свалку, где люди жили среди обломков. Где каждый квадратный метр принадлежал кому-то, кто готов был убить за него.

Эльван направил челнок к ближайшей станции — той, что была в центре, самой большой и, судя по всему, самой оживлённой. Данные агента указывали на неё — именно здесь находился вход в ту часть сектора, где пряталась лаборатория.

Подлёт занял не больше часа.

Чем ближе он подходил, тем отчётливее становился запах. Даже сквозь герметизацию челнока, даже через системы фильтрации — запах пробивался. Тяжёлый, маслянистый, сладковато-приторный. Смесь топлива, отходов и чего-то ещё — чего-то, от чего у Эльвана свело скулы.

«Пыль», — понял он. — Её производят здесь. Её запах въелся в каждую трещину, в каждый шлюз, в каждую вентиляционную решётку.

Он сжал челюсть и продолжил снижение.

****

Порт встретил его грязью.

Эльван выпустил посадочные опоры, и челнок с глухим стуком опустился на плиты — когда-то бетонные, а теперь покрытые слоем масла, копоти и неизвестно чего ещё. Он выключил двигатели и несколько секунд сидел неподвижно, прислушиваясь к ощущениям.

Станция жила.

Он слышал это не ушами — стены были слишком толстыми. Он чувствовал. Вибрацию, которая шла откуда-то изнутри, от самого сердца этой груды металла. Шум — не гул, а именно шум, как от потревоженного улья. Люди. Много людей. И далеко не все из них были рады гостям.

Эльван встал, проверил оружие — бластер на поясе, нож в голенище, несколько капсул со взрывчаткой в кармане. Надел лёгкий бронежилет — он не сковывал движений, но мог остановить случайную пулю. Накинул плащ — тёмный, неприметный, чтобы сливаться с толпой.

Перед выходом он задержался у зеркала. Внутреннего, крошечного, вмонтированного в стену. Посмотрел на своё отражение. Чёрные волосы, чёрные глаза, лицо человека, который видел слишком много.

«Ты не похож на местного», — подумал он. — «Но и не должен. Ты здесь чужой. Они должны это видеть».

Он вышел.

****

Встречающие появились через минуту.

Эльван не успел отойти от трапа — двое. Коренастые, в потрёпанных куртках, с бластерами на поясе. Их лица были одинаково равнодушными — такие лица бывают у людей, которые привыкли смотреть на смерть как на работу.

— Плата за стоянку, — сказал один. Голос — низкий, хриплый, как будто он проглотил наждачную бумагу.

Эльван не