Приключения в Империи - Ольга Корлан

старого, каменного, увитого плющом. Пили чай из трав, которые он собирал сам. Смотрели, как солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотые тона.

— Ты счастлива? — спросил он неожиданно.

Я задумалась. Счастлива ли я?

У меня был корабль, который стал домом. Дипломы, которые открывали любые двери. Дед, который гордился мной. Друзья, которые ждали. И Эльван — далёкий, недосягаемый, но такой родной.

— Да, — ответила я. — Кажется, да.

— Кажется, — повторил он. — Не уверена?

— Я боюсь сглазить, дедушка. Слишком много хорошего случилось за последние дни. Я привыкла, что за радостью всегда приходит боль.

Он положил свою сухую, тёплую ладонь поверх моей.

— Боль будет всегда, Аммелина. Она — часть жизни. Но радость — тоже. Не бойся быть счастливой. Это не делает тебя слабой.

Я кивнула, хотя внутри не была до конца согласна.

****

Поздно вечером я поднялась на борт «Цветка Лотоса» — в последний раз перед отлётом на Эллери.

Я прошла в рубку, села в кресло и попросила корабль показать мне звёзды.

Они зажглись — тысячи, миллионы, бесконечность.

Я смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется чем-то огромным, необъятным, как сам космос. Не любовью — любовь была другой, более острой и болезненной. Не радостью — радость была слишком легкомысленной. А чем-то более глубоким — принятием. Пониманием. Знанием того, что я — часть этого мира, такая же естественная, как звёзды, как планеты, как бесконечная чернота между ними.

«Это моё место», — подумала я. — «Я здесь дома».

Я закрыла глаза и представила, как «Цветок Лотоса» отрывается от земли, как атмосфера становится тоньше, как звёзды зажигаются ярче. Я почувствовала вибрацию двигателей — и улыбнулась — мне даже рычаги управления были не нужны. Корабль отзывался на мои мысли.

Завтра я улечу в космос.

Настоящий космос.

Не в тренажёре, не на учебном патрульном катере — на своём корабле.

И этот корабль был прекрасен.

Глава 47.1

Вызов пришёл затемно. Эльван не спал — он вообще плохо спал в последние ночи. Что-то висело в воздухе, какое-то напряжение, которое он научился чувствовать ещё в те дни, когда скрывался на окраинах. Тогда это чутьё спасало ему жизнь. Сейчас — просто не давало сомкнуть глаз.

Он сидел на краю койки, сцепив пальцы в замок, и смотрел в стену. Белая, гладкая, без единого пятнышка. Казармы Академии были стерильными — ни тебе плакатов, ни фотографий, ни лишних вещей. Только койка, тумбочка да шкаф для формы. Место, где ждут. Место, где не живут.

Когда голографатор замигал, он не удивился. Только выдохнул — медленно, чтобы успокоить сердце, которое вдруг забилось быстрее. Встал. Надел китель — тёмно-синий, с нашивками командира эскадрильи. Поправил воротник. Коснулся передатчика на запястье — тот был тёплым, живым, пульсировал в такт крови. Когда-то его лишили этого маленького чипа, и он чувствовал себя изгоем. Теперь чип вернулся, но память о тех годах осталась — колючая, как заноза под кожей.

На экране появился генерал Рейнар.

Эльван видел его всего несколько раз — на совещаниях, на церемониях. Рейнар не принадлежал к числу тех командиров, кто любил появляться перед подчинёнными. Он был человеком тени — сутулый, невзрачный, с лицом, которое забывалось через секунду после того, как отводишь взгляд. Но глаза у него были цепкие — серые, холодные, как лёд на Эллери в разгар зимы.

— Командир Сармли, — голос Рейнара звучал сухо, без приветствий и любезностей. — У меня для вас задание.

— Слушаю, генерал.

Эльван стоял по стойке смирно, хотя в казарме никого не было кроме него. Привычка. Та самая, которую вбивали в Академии и которая оставалась с тобой навсегда, даже когда ты спал, даже когда был один.

— Сектор «Гнилое Ухо». Знаете такой?

Эльван на мгновение задумался. Название было знакомым — он слышал его в разговорах, в обрывках сплетен, которые доносились до командования. Место, куда не совались патрули. Место, где законы Империи заканчивались там, где начинались старые станции.

— Слышал, — ответил он. — Окраина. Нейтральная территория.

— Именно. — Рейнар щёлкнул пальцами, и на экране развернулась голографическая карта. — Скопление старых станций, астероидов, обломков. Никем не контролируется. Туда не суются наши патрули, потому что сунувшиеся не возвращаются.

Карта была чёрно-белой, с редкими цветными метками. Эльван быстро пробежал по ним глазами — склады, доки, жилые модули. И в центре — красная точка, пульсирующая, как больной зуб.

— Три недели назад мы отправили туда агента, — продолжал Рейнар. — Он должен был выйти на лабораторию по производству «пыли».

— «Пыли»? — Эльван переспросил, хотя знал, о чём идёт речь.

— Синтетический наркотик. Белый порошок. Достаточно одного контакта — и человек попадает в зависимость. Не попробовать — просто вдохнуть, коснуться кожей. Рецепт такой, что организм перестраивается за часы. — Рейнар помолчал. — Наши лучшие химики не могут найти противоядие.

— Что с агентом?

— Пропал. Связь оборвалась пять дней назад. Последнее сообщение — координаты лаборатории. — Генерал указал на красную точку. — Ваша задача: найти лабораторию, уничтожить её, выяснить, кто стоит за производством.

Эльван смотрел на карту. Красная точка пульсировала, как сердце. Или как бомба с часовым механизмом.

— Почему я? — спросил он.

Вопрос был не из праздного любопытства. В эскадре были десятки офицеров — более опытных, более заслуженных, более… удобных. Эльван знал, что за ним тянется шлейф. Тот самый случай, когда он отказался выполнять приказ. Его простили, но не забыли. Такие, как он, всегда получали самые грязные задания. Проверка на прочность? Или способ избавиться от неудобного свидетеля?

Рейнар посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— Вы справитесь. — Он не сказал «потому что вы лучший» или «потому что я вам доверяю». Просто констатировал факт. — Вы Воин. Ваши способности позволяют вам чувствовать то, что не видят другие. Вам не нужны приборы, чтобы отличить правду от лжи. Вам не нужны сканеры, чтобы обнаружить засаду.

Он отключил карту.

— Действовать будете один. Империя не может официально вмешаться — «Гнилое Ухо» нейтральная территория. Если вас поймают — мы не признаем, что посылали. Если вы провалите задание — вас не было.

Эльван кивнул. Он знал правила. Знал с той самой минуты, как надел форму командира.

— Данные о месте и лаборатории я скину вам на передатчик. Вопросы?

— Никак нет, генерал.

— Тогда готовьтесь. Вылет через шесть часов.

Экран погас.

Эльван остался стоять посреди пустой казармы. Тишина давила на уши, и он слышал, как бьётся его сердце — ровно, спокойно. Без паники. Без страха. Только холодная решимость, которая приходила к нему в минуты опасности.

«Гнилое Ухо», —