Приключения в Империи - Ольга Корлан

— Ты стала другой, — сказал он однажды. Мы сидели на скамейке, и ночное небо раскинулось над нами — бесконечное, живое, усыпанное бриллиантами звёзд.

— Какой? — спросила я, хотя боялась услышать ответ.

— Сильнее. Увереннее. — Он повернулся ко мне, и в свете далёких светил его лицо казалось высеченным из камня — прекрасным и недвижимым. — Когда я встретил тебя в первый раз, ты была испуганной девочкой, которая потеряла всё. А теперь… теперь ты Воин.

— Я всегда была Воином, — ответила я. — Просто не знала этого.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я помнила ещё с детства. Тёплой, искренней, без горечи и сожаления. Улыбкой, которая заставляла моё сердце биться быстрее, даже когда я пыталась убедить себя, что это всего лишь дружба.

— Теперь знаешь.

****

Последний экзамен по тактике ведения боя я сдала на высший балл.

Аудитория была полна — курсанты, преподаватели, наблюдатели из командования. Я сидела за пультом тренажёра, и мои пальцы сами находили нужные кнопки, не дожидаясь команды от мозга. Симуляция была сложной — противник превосходил по численности, манёвры были неожиданными, астероиды мешали обзору. Но я справилась.

Когда экран погас и загорелся зелёный свет индикатора «задание выполнено», в аудитории повисла тишина. А потом раздались аплодисменты.

Преподаватель — седой ветеран с изрезанным шрамами лицом, чьё имя знала вся Академия, — подошёл ко мне, пожал руку и сказал громко, чтобы слышали все:

— Леди Корлан, вы — лучшая на моём курсе за последние десять лет. Я горжусь, что учил вас.

Мне было неловко от похвалы — щёки запылали, ладони вспотели. Но приятно. Очень приятно. Я вложила столько сил в эти годы — они не могли пройти даром.

Выйдя из аудитории, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Голова кружилась от усталости и эйфории. Алика ждала меня в коридоре — её лицо сияло.

— Ты гений, Ами! — она бросилась мне на шею, чуть не сбив с ног. — Настоящий гений!

— Я просто много работала, — ответила я, обнимая её в ответ.

— И поэтому ты — лучшая. — Она отстранилась и посмотрела мне в глаза. В её взгляде была гордость, но была и грусть. — А я… я буду учиться ещё год. Не хватает баллов для перехода на третью ступень.

Я знала это. Как и то, что это не повод для грусти. Алика была талантливым штурманом, но ей не хватало той жёсткой дисциплины, которую требовала Академия. Она отвлекалась, позволяла себе расслабляться, и теперь расплачивалась за это.

— Ничего страшного, — я сжала её плечо, чувствуя под пальцами тепло её тела. — Год пролетит быстро.

— А ты улетишь в космос, и мы больше не увидимся.

— Увидимся, — твёрдо сказала я. — Обещаю.

Я сказала это так, словно могла управлять временем и расстоянием. Но внутри меня грыз червячок сомнения. Космос велик. А Империя — ещё больше. Кто знает, где я буду через год?

Калли стояла рядом и улыбалась, но в её глазах я видела ту же грусть. Мы стали подругами за эти годы — настоящими, верными. Делили комнату, секреты, страхи. Расставаться было тяжело.

— Ты будешь скучать по мне? — спросила я, пытаясь разрядить обстановку.

— Жутко, — ответила Калли, и её голос дрогнул. — Но я тебя прощаю. Ты же не навсегда.

— Не навсегда.

Мы обнялись втроём — Алика, Калли и я. И в этом объятии было всё: и радость от того, что одна из нас достигла цели, и грусть от предстоящей разлуки, и надежда на новые встречи. Я чувствовала их слёзы на своей щеке — или это мои слёзы? — и не могла понять, где заканчиваюсь я и начинаются они.

****

Выпускной день выдался солнечным — редкое явление для Эллери.

Обычно небо над столицей было серым, затянутым дымкой лёгких облаков. Но сегодня словно сам мир решил сделать нам подарок. Солнце светило ярко, отражаясь от белых мраморных колонн Академии, и воздух был прозрачным, почти хрустальным.

Плац был украшен флагами Империи и Академии — золотые драконы на тёмно-синем фоне, звёзды, обвитые лавровыми венками. Флаги трепетали на ветру, и их треск напоминал барабанную дробь.

На трибунах сидели преподаватели, почётные гости, родители курсантов. Я видела взволнованные лица матерей, гордых отцов, маленьких сестёр и братьев, которые смотрели на старших родственников с восхищением и завистью.

В первом ряду я заметила генерала Гольяна — он прилетел специально, чтобы поддержать меня. Он был в парадном мундире, при всех орденах. За эти годы он оправился от случившегося, но тени под глазами остались — напоминание о том, что он никогда не простит себя до конца.

Рядом с ним сидела тётушка Элиз, которая, вопреки моим ожиданиям, выглядела почти радостной. На ней было новое платье — тёмно-зелёное, с серебряной вышивкой, и шляпка с вуалью. Она улыбалась, и я не могла понять, искренне или нет. Впрочем, это уже не имело значения.

Элизабет не было — она осталась при дворе, где, как говорили, её положение упрочилось. Она стала доверенным лицом матери Императора, родила сына от Императора и появлялась в доме Рикк всё реже. Мы почти не общались — слишком разными стали наши пути.

Я стояла в строю выпускников, и сердце колотилось где-то в горле. Белая форма капитана сидела идеально — я впервые надела её сегодня утром, и служанка, помогавшая мне застегивать многочисленные пуговицы, восхищённо ахнула, когда я повернулась перед зеркалом.

«Кто бы мог подумать», — мелькнула мысль. — «Та девочка, которая боялась тётушкиного гнева, теперь капитан».

В строю было тесно — плечом к плечу, спиной к спине. Я чувствовала дыхание соседей, слышала, как у кого-то дрожат колени. Мы все волновались. Все ждали этого момента.

Господин Тирриалги поднялся на кафедру. Его полосатая мантия сегодня была особенно торжественной — сине-золотой, цветов Императорского Дома. Мантия тяжело колыхалась при каждом движении, и мне казалось, что под её весом ректор вот-вот согнётся. Но он стоял прямо — как скала, как символ несокрушимости Академии.

— Сегодня, — его голос разносился над плацем, не нуждаясь в усилителях, — мы провожаем в большую жизнь тех, кто четыре года учился постигать науку космоса. Тех, кто доказал, что достоин носить звание выпускника Звёздной Академии. Тех, кто будет защищать нашу Империю на дальних рубежах.

Он сделал паузу. Тишина стала почти осязаемой — я слышала, как бьётся моё сердце, как бьются сердца сотен других курсантов.

— Но среди них есть те, кто превзошёл остальных. Те, чьи достижения войдут в историю Академии.

Я затаила дыхание. Мои пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.