Приключения в Империи - Ольга Корлан

— Ты знал? — спросила я.

— Нет. — Он покачал головой. — Но боялся, что такое может случиться. Артефакт — слишком ценная вещь. У врагов могли быть свои источники информации.

Я протянула ему контейнер.

— Вот. Я привезла.

Он взял артефакт, поднёс к глазам. Золотистый свет отразился в его зрачках, и на мгновение мне показалось, что дед стал моложе. Светлее. Свободнее от той тяжести, что давила на его плечи последние годы.

— Теперь у нас есть оружие, — тихо сказал он. — Теперь мы сможем выявлять их. Сможем защитить людей.

Он поднял глаза на меня.

— Я горжусь тобой, Аммелина.

— Я чуть не погибла.

— Но не погибла. — Он положил руку мне на плечо. — Ты сильный Воин, внучка. Сильнее, чем сама думаешь.

Я хотела спросить, откуда пираты узнали о моём маршруте. Хотела спросить, не предатель ли кто-то среди своих. Но сил не было.

— Отдыхай, — сказал дед, словно прочитав мои мысли. — Завтра поговорим.

Я кивнула и пошла в отведённую мне комнату.

****

Ночью на Лилле было тихо. Я стояла у окна и смотрела на звёзды.

Где-то там, среди них, был Эльван.

«Живой ли?» — подумала я. — «Скрывается ли ещё? Или его уже поймали?»

Ответа не было. Только звёзды, равнодушно мерцающие в темноте.

****

Глава 44.2

Сектор Дельта-семь. Одна из самых глухих окраин Империи. Здесь почти не было патрулей, не ходили торговые караваны, даже пираты появлялись редко. Место, где можно было спрятаться, зализать раны и пополнить запасы перед новым броском.

Именно сюда Эльван привёл свой корабль после того, как отказался выполнять приказ.

Он был один.

Остался только корабль — подарок Императора, полученный благодаря ходатайству Ами, — и чувство горечи, которое с каждым днём становилось всё тяжелее.

Эльван сидел в рубке, вытянув ноги на пульт, и смотрел в обзорный экран. Звёзды здесь были тусклыми — далёкими, равнодушными. Никто не знал, где он. Никто не искал. Только тишина, нарушаемая мерным гулом двигателей.

«Долго так не протянуть», — подумал он. — «Топливо на исходе. Припасы тоже. Ещё неделя — и придётся либо сдаваться, либо идти на риск».

Он не хотел сдаваться. Но и рисковать, зная, что за ним охотятся три эскадры, было безумием.

Он закрыл глаза и попытался представить, что делает сейчас Ами. Учится. Тренируется. Летает на учебных вылетах. Её жизнь текла своим чередом — спокойная, размеренная, правильная.

А его — нет.

«Могла бы сдать меня в тот раз», — вспомнил он их случайную встречу в секторе Эпсилон-два. — «Не сдала. Почему?»

Вопрос остался без ответа.

****

Он услышал их за несколько минут до того, как радар подтвердил опасность.

Сначала — странная вибрация, которую он научился чувствовать после долгих месяцев в космосе. Потом — слабый, едва уловимый гул, не похожий на обычный шум двигателей. Их не могло услышать простое человеческое ухо. Но нюх Воина, как всегда, был на высоте.

Эльван открыл глаза и посмотрел на радар.

Чисто.

Но чутьё не обманывало его никогда.

Он запустил усиленное сканирование. Экран мигнул, и на нём проявились три точки. Маленькие, быстрые, идущие в строю.

— Перехват, — тихо сказал он. — Как же вы меня нашли?

Ответа не было. Только точки приближались, неотвратимо, как судьба.

Эльван потянулся к штурвалу. Уйти в подпространство? Не успеет — пока двигатели наберут мощность, его уже возьмут в клещи. Вступить в бой? Против троих — без экипажа, без поддержки — шансов почти нет.

Он стиснул зубы.

— Будь что будет.

Он вывел корабль из-за обломков станции, где прятался последние два дня, и пошёл на сближение. Если сдаваться — то с честью.

****

Первый корабль зашёл слева. Эльван ушёл вниз, пропуская над собой снаряд. Второй попытался зайти с тыла — он резко развернулся, выпустил очередь. Не попал.

— Отвечают, — хмыкнул он. — Значит, не сразу на поражение стрелять будут. Хотят взять живым.

Это был и шанс, и приговор. Живым — значит, трибунал. Трибунал — значит, либо тюрьма, либо хуже.

Третий корабль — самый большой, флагман — вышел на связь.

— Эльван Кристиан Сармли, — голос был сухим, официальным. — Вы арестованы по обвинению в мятеже и дезертирстве. Немедленно остановитесь и приготовьтесь к приёму штурмовой группы. Сопротивление бесполезно.

Эльван сжал штурвал. Пальцы побелели на ободах.

— На каком основании? — спросил он, хотя знал ответ.

— Отказ выполнить приказ командования. Самовольное оставление места службы. Укрывательство от правосудия.

— Я не укрываюсь. Я жду, когда правосудие будет справедливым.

Тишина. Потом голос раздался снова:

— У вас есть право на защиту. Используйте его на суде. Сейчас — прекратите сопротивление.

Эльван отпустил штурвал.

Всё равно — бежать некуда. Всё равно — силы неравны.

— Приём штурмовой группы разрешаю, — сказал он и откинулся в кресле.

*****

Стыковка заняла несколько минут. Эльван слышал, как корабли сближаются, как лязгают захваты, шипит переходной рукав. Потом — тяжёлые шаги в коридоре.

Дверь в рубку открылась. На пороге стояли четверо в чёрной броне — гвардейцы Императора. Их лица скрывали шлемы, но оружие было направлено на него.

— Встать, — приказал один.

Эльван поднялся.

— Руки за голову.

Он подчинился. Холодный пластик наручников сжал запястья.

— Эльван Кристиан Сармли, вы помещены под стражу. Следуйте за нами.

Он пошёл, не оглядываясь. Корабль, который на короткое время стал его домом, остался позади. Кто знает, увидит ли он его снова.

****

Изолятор находился на флагманском корабле. Маленькая камера — голые стены, узкая койка, тусклый свет. Ни передатчика, ни связи с внешним миром.

Эльвана продержали там трое суток.

Кормили раз в день — жидкой кашей и стаканом воды. Давали спать по четыре часа — и то не каждый раз. Следователи приходили по расписанию, задавали одни и те же вопросы, пытались сломать, заставить признать вину.

— Почему вы отказались выполнять приказ?

— Потому что он был преступным.

— Вы не имеете права оценивать приказы командования.

— Имею, когда речь идёт о жизни гражданских.

— Вы нарушили присягу.

— Я нарушил бы присягу, если бы согласился.

Следователи злились, но ничего не могли сделать. Эльван не сдавался.

На четвёртый день его вызвали к самому Императору.

****

Император принимал его в своём рабочем кабинете на Эллери. Эльвана привели под конвоем, в наручниках, грязного, измождённого. Но голову он держал прямо.

— Оставьте нас, — приказал Император, и гвардейцы вышли.

— Садись, Сармли.

Эльван сел. Наручники звякнули о подлокотник кресла.

— Ты знаешь, в чём тебя обвиняют.

— Знаю.

— И что ты можешь сказать в своё оправдание?

— Только то, что