Приключения в Империи - Ольга Корлан

Император молчал. Потом нажал кнопку на столе, и над голографическим экраном замерцали документы.

— Мы проверили твои слова. — Он повернул экран так, чтобы Эльван видел. — На базе действительно были пленные. Тридцать семь человек. Женщины, дети. Если бы атака состоялась, они погибли бы.

Эльван перевёл дыхание.

— Мои люди действовали по инструкции, — продолжал Император. — Разведка дала неполные данные. Вины командования в том, что произошло, нет. Но и твоей вины — тоже.

Он встал и подошёл к окну.

— Ты поступил правильно, Сармли. Но твои методы… Ты должен был доложить вышестоящему командованию. Ты должен был убедить их, а не сбегать с кораблём и прятаться на окраинах.

— Я боялся, что меня не услышат.

— И правильно боялся. — Император усмехнулся. — Тебя бы не услышали. Но это не давало тебе права нарушать закон.

Эльван молчал. Спорить было бессмысленно.

— Обвинения снимаются, — сказал Император после долгой паузы. — Ты восстанавливаешься в Академии. Твой корабль возвращается тебе.

— Благодарю, Владыка.

— Не благодари. — Император повернулся к нему. — Я делаю это не ради тебя. Я делаю это потому, что правда — на твоей стороне. И потому, что мне нужны такие офицеры, как ты. Которые умеют думать своей головой, а не тупо выполняют приказ.

Он подошёл к Эльвану и отстегнул наручники.

— Возвращайся в Академию, Сармли. И больше не заставляй меня сомневаться в тебе.

****

Эльван вышел из дворца в новой форме, которую выдали ему по дороге. На плече — знаки различия командира эскадрильи. В запястье — личный передатчик, которого он был лишён долгие годы.

«Всё возвращается на круги своя», — подумал он, глядя на серое небо Эллери.

Вернулся ли корабль? Увидит ли он снова его рубку, его штурвал, его звёзды?

Вернётся ли к нему Ами — та, кто не сдала его, кто рискнула всем, чтобы помочь?

Он не знал.

Но знал одно: завтра он будет в Академии. И, может быть, — только может быть — завтра они снова встретятся.

****

На пороге его комнаты в Академии Эльвана ждала записка.

Без подписи. Аккуратный почерк, с лёгким наклоном влево.

«Рада, что ты вернулся. Жду на тренировочном поле завтра утром. Приходи, если хочешь»

Он узнал этот почерк.

Почерк Ами. Она всегда писала так, словно буквы бегут куда-то. Смешно.

Эльван хмыкнул и сжал записку в руке.

Глава 45.1

Последний год обучения пролетел как одно мгновение. Я оглядываюсь назад и не могу поверить, что всё это время действительно было — эти бесконечные лекции, когда веки тяжелели от усталости, а пальцы всё равно продолжали записывать, боясь пропустить хоть слово. Эти тренировки до седьмого пота, когда мышцы кричали от боли, а инструкторы кричали ещё громче. Эти бессонные ночи за штурвалом тренажёров, когда звёзды на экране казались настоящими, и я почти чувствовала запах космоса — озоновый, свежий, пьянящий.

Но он был и счастливым — этот год. Потому что после него начиналась настоящая жизнь. Жизнь, в которой не будет оценок и экзаменов, а будут звёзды и дороги, ведущие к ним. Жизнь, в которой я сама решаю, куда лететь и зачем. Жизнь, о которой я мечтала с того самого дня, когда впервые поднялась на борт катера и увидела, как земля уходит из-под ног, оставляя внизу все страхи и сомнения.

Я не видела Эльвана с того дня, как оставила ему записку. Помню, как писала её — рука дрожала, буквы прыгали, я трижды переписывала заново, потому что не могла найти нужные слова. «Рада, что ты вернулся. Жду на тренировном поле завтра утром. Приходи, если хочешь». Восемнадцать слов. А внутри — ураган.

Он пришёл. На тренировочное поле. Утром. Как обещал.

Я заметила его ещё издалека — высокую фигуру в тёмной форме, чёрные волосы, развевающиеся на ветру. Он стоял у старой скамейки, заложив руки за спину, и смотрел на звёзды, которые уже гасли в наступающем рассвете.

Я подошла. Остановилась в нескольких шагах. Мы стояли друг напротив друга и молчали — долго, как будто за эти несколько минут пытались сказать всё, что не успели за годы разлуки. Ветер трепал мои волосы, и я машинально заправила прядь за ухо, хотя обычно не обращала внимания на такие мелочи. Но сейчас я замечала всё: каждый шорох, каждый вздох, каждое движение.

— Ты не сдала меня, — сказал он первым. Голос был тихим, без той стали, что звучала в нём раньше.

— Ты это уже знаешь.

— Знаю. Но хочу услышать, почему.

Я смотрела в его чёрные глаза и не знала, что ответить. Потому что он был тем, кто снился мне каждую ночь? Потому что я не могла представить свою жизнь без него? Потому что даже когда он ненавидел меня, я продолжала любить?

В памяти всплыли те годы — как я лежала в своей комнате в доме тётушки Элиз, закрыв глаза, и представляла его лицо. Как я шептала его имя в подушку, чтобы никто не услышал. Как я ждала — ждала годами, надеясь, что когда-нибудь мы встретимся снова.

— Потому что ты — не враг, — сказала я наконец. — И никогда им не был.

Он кивнул. Один раз. Коротко. Но в этом кивке было столько всего — и принятие, и благодарность, и что-то ещё, чему я не смела дать имя. И больше мы к этому разговору не возвращались.

С тех пор мы виделись редко — наши расписания почти не пересекались. Я училась на второй ступени, он заканчивал третью и готовился к выпуску. Но иногда, в редкие вечера, когда у обоих выдавалось свободное время, мы сидели на той самой скамейке во дворе Академии и смотрели на звёзды. Он любил их не меньше меня.

Эти вечера стали для меня священными. Я ждала их, как ждут праздника — с замиранием сердца, с глупой улыбкой, с дрожью в пальцах. Мы не говорили ни о чём важном — так, мелочи. Но само его присутствие рядом, тепло его плеча, которое я чувствовала даже на расстоянии, — этого было достаточно.

Он рассказывал о своих полётах, о заданиях, о том, как тяжело было скрываться на окраинах. Его голос становился глуше, когда он вспоминал те дни — одиночество, постоянное напряжение, страх, что вот-вот на радаре появятся точки перехвата. Я слушала и чувствовала, как постепенно заживают старые раны. Не до конца — шрамы останутся навсегда, —