Приключения в Империи - Ольга Корлан

Он поставил бокал и посмотрел на Эльвана.

— Я знаю, кто ты. Не только командир эскадрильи и Воин. Я знаю, откуда ты пришёл и почему тебя не любят в командовании.

Эльван молчал.

— Ты — изгой, — продолжал хозяин. — Тот, кто однажды отказался выполнять приказ. Тебя простили, но не забыли. Твоя карьера — декорация. Тебе дают самые грязные задания, потому что тебя не жалко.

— Вы хотите меня перевербовать? — спросил Эльван.

— Я хочу предложить тебе сделку.

— Не интересно.

— Ты даже не выслушал.

Хозяин встал, подошёл к стене и нажал скрытую кнопку. Ткань раздвинулась, открывая голографический экран.

На экране была Ами.

Не та, которую Эльван видел в лаборатории — спокойная, смотрящая на звёзды. Другая. Она сидела в рубке «Цветка Лотоса» и разговаривала с кем-то — улыбалась, жестикулировала, жила.

Глава 47.7

— Она даже не знает, где ты, — сказал хозяин. — Не знает, что ты в беде, что ты думаешь о ней каждую секунду.

— Откуда вы…

— Мы многое знаем, командир. У нас длинные руки. И длинная память.

Он выключил экран.

— Вот моё предложение. Ты работаешь на нас. Не на Империю — на нас. Ты помогаешь нам с «пылью», с поставками, с защитой от патрулей. А мы не трогаем твою леди.

— Вы всё равно её тронете.

— Возможно. — Хозяин пожал плечами. — Но ты можешь отсрочить это. Можешь дать ей время. Может быть, она успеет что-то сделать. Может быть, вы успеете что-то придумать.

— Я не предатель.

— Ты уже предатель. — Голос хозяина стал жёстче. — Для них. Для Империи. Ты всегда будешь тем, кто однажды сказал «нет». Даже если ты спасёшь сто миров, они будут помнить только это.

Эльван молчал.

— У тебя есть минута, — сказал хозяин. — Потом я уйду, и моё предложение сгорит.

****

Эльван стоял посреди комнаты, и в голове билась одна мысль.

«Они знают о ней. Они следят за ней. Они ждут».

Он вспомнил лицо Ами на выпускной церемонии — счастливое, свободное, улыбающееся ему. Вспомнил, как она смотрела на звёзды с борта «Цветка Лотоса». Вспомнил, как сказала: «Это не корабль, это — дом».

«Я не могу позволить им разрушить её дом. Не могу позволить им коснуться её».

Он поднял глаза на хозяина.

— У меня есть условие.

— Какое?

— Вы не трогаете её. Никогда. Не шпионите, не приближаетесь, не думаете о ней. Если я узнаю, что вы нарушили слово, я убью вас. Даже если мне придётся пройти сквозь ад.

Хозяин улыбнулся.

— Согласен.

Он протянул руку. Эльван не пожал её.

— Я не буду работать на вас, — сказал он. — Я буду работать на себя. И помогать вам.

— Этого недостаточно.

— Это всё, что вы получите.

Хозяин опустил руку.

— Тогда ты умрёшь здесь, командир. В этой камере, на этой станции. И никто никогда не узнает, где твои кости.

— Возможно. — Эльван повернулся к выходу. — Но я воин. А воины не боятся смерти.

Он шагнул к двери, но конвоиры преградили путь.

— Отведите его обратно, — приказал хозяин. — И удвойте охрану. Этот не сдастся. Он не должен сбежать.

Эльвана повели по коридору. Он шёл и чувствовал, как внутри поднимается холодная, спокойная ярость.

«Я выберусь, — подумал он. — Я должен выбраться. Ради неё».

****

В камере его встретил Пёс.

— Долго ты, — сказал он. — Я уж думал, тебя убили.

— Пока нет.

Эльван сел на пол, прислонился спиной к стене. Цепи звякнули — коротко, обречённо.

— Они предлагали тебе сделку? — спросил Пёс.

— Да.

— И ты отказался.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты живой. — Пёс кашлянул. — Те, кто соглашается, долго не живут. Хозяин не доверяет предателям. Он использует их, а потом выбрасывает.

— А те, кто отказывается?

— Те умирают в камерах. Медленно. Или быстро — если повезёт.

Эльван закрыл глаза.

«Я не умру здесь, — подумал он. — Я не умру, пока она жива».

Он начал ждать.

Шанс придёт. Он должен прийти. Это закон мироздания.

****

Через несколько часов — или дней — в коридоре послышался шум.

Крики, выстрелы, топот. Кто-то бежал, кто-то падал, кто-то кричал от боли.

Эльван открыл глаза.

Пёс тоже услышал — он сидел, вытянув шею, и прислушивался.

— Что это? — спросил Эльван.

— Не знаю. — Пёс покачал головой. — Никогда такого не было.

Шум приближался. Сначала далёкий, едва различимый. Потом — громче, ближе, отчётливее.

Эльван встал. Цепи натянулись, но он не обращал на них внимания.

Дверь камеры взорвалась.

Осколки металла разлетелись в стороны, один из них чиркнул по щеке Эльвана, оставив кровавую полосу. Он не отшатнулся.

В проёме стояла фигура. Высокая, в тёмном плаще, с капюшоном, надвинутым на глаза. В руке — бластер, из которого ещё шёл дым.

Фигура шагнула внутрь, подняла голову. Капюшон упал.

Эльван замер.

Перед ним стояла Ами.

Не та, которую он видел на экране — спокойная, улыбающаяся, счастливая. Другая. Злая. С горящими глазами и сжатыми кулаками. С грязью на лице и кровью на одежде — не своей.

— Ты… — он не мог вымолвить ни слова.

— Я искала тебя, — сказала она. — Целую вечность. Но нашла.

Она подошла к нему, достала из кармана маленький инструмент и одним движением сняла наручники.

— Как ты…

— Потом. — Она подняла на него глаза. — Сейчас — уходим.

Эльван кивнул. Он пошёл за ней, не оглядываясь.

Пёс остался в камере.

— Возьмите меня с собой! — крикнул он.

Ами обернулась. Посмотрела на него — секунду, другую.

— Идём, — сказала она. — Только быстро.

Они побежали по коридору, и где-то позади выла сирена, и кто-то кричал, и станция содрогалась от взрывов.

Но Эльван не слышал ничего, кроме стука своего сердца.

Она пришла. Она нашла его. Она спасла его.

«Я не заслужил этого», — подумал он. — «Но я сделаю всё, чтобы стать достойным».

Коридоры станции превратились в лабиринт смерти.

Эльван бежал за Ами, и каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Цепи больше не мешали — она сняла их с такой лёгкостью, будто они были не из металла, а из бумаги. Но тело помнило дни без движения, недели без Силы. Мышцы ныли, суставы хрустели, дыхание сбивалось.

Ами бежала легко. Быстро. Уверенно.

Она знала, куда идти.

— Откуда ты… — начал он, но она оборвала его резким взмахом руки.

— Потом. Сначала — выбраться.

Они свернули за угол, и Эльван увидел труп. Охранник в чёрной форме лежал на боку, раскинув руки, его лицо застыло в вечном удивлении. На груди — аккуратное отверстие от бластера. Ами перешагнула через