Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР - Евгений Владимирович Вышенков

картина, при которой и без гроба всплакнешь. Получился полный диссонанс между кавалькадами их машин, выходом на печальный помост во всем импортном, неуемном блеске золотых цепей и окружающей действительностью в виде простых скорбных граждан, пришедших по тому же, но своему поводу. Решить декоративную составляющую не представлялось возможным по обстоятельствам непреодолимой силы даже для братвы.

Уж кто первый предложил заглянуть в храм, все скопом не смогут припомнить. Но внутри церкви все было наоборот – архитектура и пространство работали сами за себя, запахи и звуки тоже. Иконы и убранство были несопоставимы с выкрашенными в неуютный цвет стенами крематориев. Веками сложенная эстетика убедила братву единоначально. Ну а так как мусульман было маловато, а евреев еще меньше, то выбор доктрины стал очевиден.

Между строчек их еще благословили блатные. Ведь воровская идея и сама по себе религиозна и не отрицает Бога. «Только Бог нам судья», а храмы с куполами и кресты – излюбленные накожные наколки профессиональных уголовников ушедшего прошлого. «Золотые купола душу мою радуют» – Михаил Круг.

Владимир Кумарин перед патриархом

В храмах же братва вынуждена была для начала послушать священников. Этого было достаточно, ведь любой батюшка образованнее, мудрее, чем воин в сабельных шрамах. Люди в рясах объясняли то-то и то-то, а неученые чемпионы слушали и внимали. И все это надо обязательно помножить на страх – «на войне атеистов нет».

Как сказал на одних похоронах мой знакомый, когда в кругу обсуждали ушедшего с пулей в груди: «Вы не о нем думайте, а о том, кто следующий». Да и стволы таскали, вынимая их для удобства лишь в туалетах, и то при закрытых дверях, из-за страха. Пистолет же неудобен. Это вам не дамская сумочка.

Чуть ли не каждый раз, подгребая ночью к парадной дома, на съемную квартиру, человек братвы сначала опасливо озирался, смотрел на освещение, не очень любил подниматься на лифте. Бывали случаи, когда бойцы стреляли с перепуга в подвыпивших соседских мужиков, принимая их за посланников смерти. Рождались шуточки: «Калькулятор – предмет только для предварительных расчетов. Для окончательных – есть ТТ».

И братва ломанулась в веру. Идеологическое перерождение было чуть ли не мгновенным. Будто все скинули партбилеты и нацепили крестики. Другое дело, что могучие золотые кресты уже болтались на накачанных торсах. Их просто освятили как акт.

Конечно, это сначала их собственное богословие ни на что не повлияло. Так же убивали, убивали, убивали, только теперь еще и крестились, крестились, крестились. Тут же вспомнив, что Корлеоне – он же Крестный. РУБОП мог делать выводы при помощи личного сыска – видишь, как мимо храма притормаживает «мерседес», внутри которого сидит личность и обкидывает себя крестными знамениями, – значит, кончил только что кого-то.

Чуть ли не шишки себе на лбу набивали, крестясь справа налево, а потом на нервах как католики – слева направо. И никто из них рукой по бритой голове не провел, иначе бы удивился, что там имеются рога. Если бы они убивали не из стволов, а по представлениям – косами, то в Петербурге пришлось бы кузни открывать, чтобы каждый день их затачивать. Пистолет на том языке иногда именовался «плеткой», а автомат как раз «косой».

В моду быстро вошло становиться крестным детям приятелей. Тоже мало на что влияло. Убить отца крестного ребенка у братвы не ржавело. Но теперь, будто как у немецких солдат, на пряжках их ремней чеканилось убеждение: «С нами Бог».

По мере экономического роста лидеры начали усердствовать в богоугодных делах – помогать храмам, а потом уже и сами их строить. Это тоже являлось результатом ядерной смеси страха и инвестиций в будущее, лишь только со щепоткой веры. Под инвестициями я подразумеваю желание откупиться перед самим Богом. Притча: «Предстает браток перед апостолом, а тот его отправляет в ад. Гангстер показывает ему список своих добрых церковных дел. Апостол отвечает: «Деньги мы тебе отдадим, а тебе в ад».

При усилении роли церкви лидеры понимали, что она становится все более влиятельной на государственном уровне, а значит, через дружбу с ней можно входить туда, куда раньше и не пустили бы. Это потом за ними к православной идеологии потянулись государственные мужи. Церковь же преследовала свои интересы и правильно делала, тем более что фундаментальное обоснование таких связей лежало у всех на виду – в начальной истории, когда первым в рай попал распятый с Христом, но уверовавший разбойник.

В культовое место, кстати, лег и убитый лидер «великолукских» Николай Гавриленков – в Богом данных пещерах Псково-Печорского монастыря, рядом с именитыми священниками и предками Пушкина.

Константин Яковлев, известный как Могила, на службе

Причем государство не рыло ямы перед приговоренными к расстрелу – братве не очень много давали сроков за их чудачества, а смертная казнь воспринималась уже как темное прошлое царизма. О том, как НКВД себе на пальце натер мозоль от бесконечных выстрелов в затылок, наперебой писали только в газетах, а прессу братва отложила, так как их лица «Советский спорт» уже не публиковал.

И в этом наваждении братва создала своих знаменосцев.

Лютый боксер Серега Кочубей, прославившийся стрельбой по милиционерам возле станции метро «Пионерская», так уверовал в «Крестах», что начал пастырскую службу, развозя и разнося куличи по зонам. Сегодня на его участке возле Парголово стоит им же отстроенная церковь. Олег Жоркин, кого в прямом смысле боялись за прямоту и способность идти до конца самые бесстрашные из бессмертных, скромно служит старостой в небольшом приходе Калининского района. Вася Питерский, чуть ли не вор, сотворил себе в прямом смысле скит в Приозерском районе Ленобласти. И люди к нему идут за советом.

Костя Могила, Сергей Новгородский облачались во время служб в нужное одеяние, а Владимир Кумарин целовал руку патриарха. То есть делал то, о чем только мечтал Майкл Корлеоне – целовать руку папы римского. И притом под вспышки фотокамер.

Но лучшую метафору братва соорудила в лице Александра Филиппова, сподвижника Александра Малышева. Волосы его темные, длинные. Поэтому его и звали Люцифер. Когда он пришел к Богу, то позвал батюшку и честно ему назвал свое прозвище. Потом закончил Духовную академию, дьякон. С таким же ретивым торжеством, как и в братве, занялся поиском истины. Обнаружил следы Христа в Индии, написал трактат. В епархии не оценили, бывший Люцифер не унывает. Несет свет миру и по сей день.

Идеалисты от материализма не стали добрыми, остались сильными и не требуют возмездия.

Их вера возникла по классикам марксизма-ленинизма. В советских