Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305) - Евгений Александрович Мехамадиев

Мы же, наоборот, придерживаемся принципа исходить только из источников, непосредственно повествующих о событиях 253–353 гг., т. е. того периода, который как раз и составляет хронологические рамки нашего исследования. Естественно, в своих расчетах мы привлекали сведения Зосима и Иоанна Лида, но тем не менее мы сопоставили эти сведения со сведениями источников не более позднего, а более раннего периода, в частности, сравнили данные Зосима и Иоанна Лида с фрагментами венской рукописи Дексиппа и триумфальной надписью персидского царя Шапура I. И венская рукопись, и надпись Шапура I повествуют о событиях середины III в., ни тот ни другой источник не привлекался А. X. Μ. Джонсом и последующими исследователями (венская рукопись была введена в оборот только в 2014 г., по понятным причинам она еще не была известна в предшествующей историографии, невнимание же к данным надписи Шапура I, очевидно, объясняется недоверием к этому документу со стороны историков-антиковедов, которые не занимаются специально историей Сасанидского Ирана).

Таким образом, еще раз подчеркнем, что в нашем понимании вся сухопутная римская армия составляла 320 000 человек, в то время как отдельная региональная армия насчитывала не более 80 000 человек. Зачастую из этих 80 000 человек римские правители эпохи «кризиса» III в. едва ли могли собрать даже половину кадрового состава — об этих процессах свидетельствуют биографии из сборника «Писатели истории Августов», которые сообщают, что римский узурпатор Макриан, провозглашенный императором в 260 г., был уничтожен в Иллирике генералом Авреолом, который воевал на стороне законного императора Галлиена.

Согласно биографии Галлиена, для борьбы с Авреолом Макриан «вел с собой тридцать тысяч воинов» (triginta milia militum ducens. — SHA XXIII, Gallieni Duo, 2. 6, перевод С. П. Кондратьева), в то время как в биографии самого Макриана утверждается, что узурпатор все же командовал войском, насчитывающим 45 000 человек (sed сит quadraginta quinque milia militum secum duceret), но из этого количества 15 000 воинов были, очевидно, уничтожены во время битвы, а остальные 30 000 сдались на милость победителя, т. е. Авреола (triginta denique milia militum in Aureoli potestatem concess<e>re. — «Наконец, тридцать тысяч воинов отдались под власть Авреола». — SHA XXIV, Туг. Trig. 12. 13–14, перевод С. П. Кондратьева). Как известно, ранее Макриан участвовал в персидском походе императора Валериана, после пленения последнего Макриан был провозглашен императором (260 г.), затем узурпатор направился в Иллирик, где и был разгромлен (PRLE I, Macrianus 3, р. 528). Следовательно, можно предположить, что войско Макриана частично состояло из тех подразделений, которые воевали с персами в Месопотамии и Сирии, частично — из гарнизонов, собранных непосредственно в Иллирике, незадолго до столкновения с Авреолом.

Пример же с узурпатором Макрианом, на наш взгляд, еще раз подтверждает, что в условиях неутихающих гражданских междоусобиц, когда постоянно требовалась экстренная и спешная мобилизация войск, многие правители (как легитимные, так и узурпаторы) просто не успевали собрать за столь короткое время значительные войсковые группы, их армии едва ли превышали 30–45 тысяч человек, несмотря на тот факт, что общая численность каждой из четырех крупных региональных армий империи (т. е. армий, расположенных на рейнском фронте, в Италии, в балкано-дунайских провинциях, а также на Ближнем Востоке) составляла 80 000 человек. Поэтому совершенно неудивительно, что Лициний, воевавший с Максимином I Дазой в 312–313 гг. или с Лицинием в 324 г., собрал под своим командованием только 30 000 человек, в то время как теоретически он мог выставить против Константина до 80 000 человек. Константин же, повторим, как и в 312 г., направил против Лициния не больше 40 000 человек, т. е. ту самую армию, которую он перевел из Галлии, с этой армией в 312 г. Константин воевал против Максенция в Италии.

Наконец, еще один крайне важный пассаж Лактанция проливает свет на вопрос о причинах учреждения Тетрархии, четко позволяет связать эту реформу с военной политикой Диоклетиана, точнее, с той военной стратегией, которой он придерживался в эпоху своего правления. Устами Максимина Га-лерия Лактанций формулирует правило управления государством, где высшую власть коллегиально делят друг с другом четыре принцепса. Согласно Лактанцию, «в государстве должны быть два старших правителя, которые держат верховную власть, и два младших, которые должны им помогать» (ut duo sint in re publica maiores, qui summam rerum teneant, item duo minores, qui sint adiumento. — Lact. De mort. pers. 18. 5).

В историографии высказываются самые разные оценки системы государственного управления в эпоху Тетрархии, позволим себе привести основные мнения исследователей. Еще в 1930 г. Э. Корнеманн одним из первых отметил, что период Диоклетиана был временем подлинного единства, совместного управления империей, когда вся римская территория формально была разделена на четыре крупные части, но эти части фактически находились под верховной властью одного принцепса — Августа Диоклетиана. Отношения между правителями-тетрархами не были равноправными, это скорее были отношения соподчинения, четкой иерархизированной структуры, где старшие принцепсы — Августы — представали в официальной пропаганде как братья, а младшие (Цезари) играли роль сыновей. Тем не менее в этой сложной системе все остальные правители, включая и Максимиана Геркулия, подчинялись Диоклетиану и признавали его в качестве главного, верховного императора, учредившего механизм тетрархии[415].

Ж.-Р. Паланк выделил два важных признака власти Августа и верховного суверенитета, которым обладал Диоклетиан, — право издания законов и назначения чиновников военной и гражданской администрации, с этих позиций, по мнению исследователя, система Тетрархии не привела к реальному разделению империи, наоборот, политический режим, сложившийся в эту эпоху, только усилил централизацию империи, укрепил власть самого Диоклетиана. Диоклетиан, как полагал Ж.-Р. Паланк, сохранил за собой монопольное право издания законов, все официальное законодательство империи, равно как и назначение чиновников, находилось под полным контролем Диоклетиана, тогда как все остальные принцепсы, включая и Максимиана Геркулия, были всего лишь исполнителями воли верховного Августа. По мнению Ж.-Р. Паланка, в этой ситуации сложно говорить о территориальном разделении империи, система управления времен Тетрархии основывалась на принципе неразделенного суверенитета, когда все остальные правители, а значит, и территории, которые им подчинялись, признавали верховенство власти Диоклетиана, тем самым сохраняли и поддерживали коллективное единство империи[416].

А. Руссель обратила внимание на еще один важнейший принцип управления в эпоху Тетрархии — механизм адоптивации, т. е. официального усыновления правителей в ранге Цезаря, когда Цезари, т. е. младшие принцепсы, провозглашались сыновьями Августов, старших принцепсов, тем самым Диоклетиан пытался обеспечить династическую преемственность власти, собственно, благодаря реформам Диоклетиана была создана новая (искусственная, административно-командная) династия Иовиев-Геркулиев, которая коллегиально управляла империей и осуществляла верховный суверенитет власти[417].

В 1987 г. Ф. Кольб высказал примерно те же идеи в своей знаменитой книге «Диоклетиан и первая Тетрархия: импровизация или эксперимент