Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

Дербент

– 2010 год…

– Да. Вернулся в родной аул. Все родня собралась, отметили возвращение. Приехал в декабре, 2011 год, пока работу искал, пока то, се. Только в 2012 году удалось устроиться в Каспийскую флотилию младшим сержантом на должность матроса. База в Каспийске. В ракетный дивизион. Контракт на три года.

– И как тебе море?

– Да я вырос на Каспии, он недалеко от меня. Километров десять. Море не чуждо для меня.

– Все равно, укачивало небось…

– Мы же береговой ракетный комплекс, не на корабле… Служил нормально. Отношения с командирами и сослуживцами замечательные. В феврале 2014-го перекинули в Севастополь.

– Участвовал в разоружении украинской армии в Крыму?

– Мы же ракетная часть. Мы американские корабли пасли. Там дослужился до сержанта, до старшего сержанта. В 2015 году мне от командира дивизиона предложили на курсы офицеров. В сентябре месяце я уехал в Михайловскую артиллерийскую академию. В Санкт-Петербург.

– Снова в Питер… Там сейчас майор Ершов[72] преподавателем. Он из черноморских морпехов.

– Знаю такого.

– Ты офицер?

– Да нет, старший сержант. Там четыре месяца курсы были, мне дали «лейтенанта» и направили в морскую пехоту в город Темрюк.

– Там с Ершовым и познакомился. Он там служил…

– Да, там.

– Как новое место?

– Сперва было тяжело. Потому что после сержанта офицером. Ну, пока вникал, но нормально. Когда с желанием служишь, все получается. Сержанты были толковые, офицеры помогали. Коллектив хороший.

Санкт-Петербургский городской суд

– Коллектив, в который попал, отличался от прежних?

– Отличался в том плане, что, когда на Кавказе служишь, там свои ребята. А тут как бы чужой регион, люди разные, менталитет разный. Привыкал, ну, нормально. Проблем с этим не было. Ершов помогал. Он тогда был командиром батареи, а я – отдельного гранатометного взвода. Все в одном батальоне. У меня АГС. Он капитан, я – лейтенант.

3

Сирия. Карабах

– В 2016 году был в Сирии. Наш батальон полностью. Я в Алеппо был, катался много по Сирии, развозил гуманитарную помощь. Сопровождал многих. Со своим взводом был в Алеппо. На Хмеймиме чуток – месяц, наверно. А так все катался по Сирии. В Хомсе был. А вот в Пальмире нет.

АГС–17

– Острые ситуации были?

– Конечно, бывало. Один раз выехали сопровождать артиллеристов под Алеппо, ну, одно отделение попало под обстрел. Но благо обошлось все, отбились. Раненых, погибших не было – укрытие хорошее было. Стали нас обстреливать. Стрелковый бой завязался, но там далековато – километр до них. Они не полезли…

– А было, что вас окружили?

– Такого не было… Бывало, выехали в сопровождении, неделю сидели на горе, спуститься уже не могли. Неделю сидели со своим взводом, но потом благополучно нас вывели оттуда.

– А лобовые столкновения…

– Нет, не было.

– А с Востриковым[73]…

– С ним в Сирии познакомился. Но в основном на совещаниях. Видно было, что человек со стержнем. Личный состав его слушался. Порядок он наводил. Серьезный.

– Выехали из Сирии.

– В конце 2016-го…

Артур:

– Попал и в Карабах. Там также был командиром отдельного взвода. Вместе с ротой закидывают меня по горам успокаивать. Они же на горных вершинах сидели. Между ними заходили, успокаивали. Армян, азербайджанцев. Месяц, полтора по горам лазил, потом спустился в коридор Лачинский и там стоял на посту. Обеспечили там проходимость, проезды, правопорядок.

– Какой по длине коридор?

– Ой, даже не знаю, где он начинается, где заканчивается. Это ущелье от Степанакерта вниз. Стычки были, но мы между ними заходили и успокаивали.

– Как успокаивали? Эти стреляют в этих, эти в этих, ты же не полезешь под пули.

– Когда мы подходили, то с флагами, со всем, чтобы видели.

– Вы на бронетехнике, не пешком же…

– Да. По высоким горам не так уж техника проходит, много приходилось пешком преодолевать, потому что снег – январь месяц, на машинах поднимались, но не везде машины ехали. Заходили, подходили, общались с ними, успокаивали.

– А если какой-нибудь провокатор выстрелит…

– Нет, не было такого. Мы там пробыли с ноября до апреля.

– Ты там побыл, армянскую жену не завел?

– Нет, – Артур засмеялся. – Я уже в 2015 году женился, когда в Сирии был.

– У тебя женушка из Сирии?

– Да нет, из Дагестана, – снова смеялся.

– А у меня у жены родня с Армении.

– Ну, Кавказ – это одна гора как бы.

4

Комвзвода с позывным «Удар»

– 2022 год пошел…

Артур:

– Все планово. Январь. На полигон выезд. Все как обычно, потом в феврале – строимся. Даже никто и не думал, что… Мы до последнего момента не знали, куда мы идем. Поступает команда. И пошли в сторону Мелитополя. В пригороде стояли. Блокирование, деблокирование. Без стычек, все спокойно. И пробыли до начала марта. В начале марта нас обратно вывели. Как я понял, готовили на Одессу, плавали, потом резко поменялось, и нас на Мариуполь где-то в середине марта. В 9-х, 10-х числах. Мы не долго были в Крыму после того, как нас вывели. Три-четыре дня…

– А Ершов с вами?

– Конечно. У него батарея НОНЫ, у меня отдельный гранатометный взвод. АГС–17.

– Ты его подчиненный?

– Нет, он и я подчиняемся напрямую комбату.

– Ты участвовал во взятии Мариуполя?

– Да, с моим батальоном.

– Кстати, а какой у тебя позывной?

– Пока был командиром гранатометного взвода – «Удар».

У меня невольно сжались пальцы в кулак.

– Скажи, а ты участвовал в операции, когда морпехи взяли дом в центре Мариуполя, а потом их вытаскивали?

– «Дом Павлова»? Нет-нет. Не участвовал.

– Артур, твое подразделение как работало в Мариуполе?

– Пехота шла вперед, когда они просили огня, я поддерживал их огнем. Мое подразделение находилось буквально метров 300–500 от них. Иногда бывало, что и вперед заходили вместе с пехотой. Но это в редких случаях. А так за пехотой двигались, когда пехота просила. Мы со своих гранатометов накрывали то место, где надо было поразить цель. Много гражданских вытаскивали по мере возможности. Кто свободный был, помогали людям едой-водой. На эвакуацию вывозили людей. Постоянная работа.

– В чем трудность боев была?

Артур:

– Было тяжело. Все новое, реальные боевые действия. На ходу учились. Маневры, передвижения, перемещения. Всему этому учились на ходу. В городских условиях легче было, потому что много строений. Это же не поле. Тяжело, конечно, место ночлежки. Потому что ночевали постоянно в городе. Холодно. Работа и в любой момент дня и ночи, могли дать команду на открытие огня.