Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

– Позывной изменился?

– Да, стал «Рокот». Капитана получил.

– Ты когда попал в Крынки?

– Мы выбивали их оттуда… В декабре (2023 года) зашли и только в июле (2024 года) вышли оттуда…

– Я писал про спецназовца, который погиб 4 сентября 2024 года на днепровских островах. Он рассказывал в дневниках про бои в Крынках… Так вот почему сдали Крынки? Там наш командир оказался предателем…

Артур:

– Да не оказался он предателем. Да просто халатное отношение, халтура. Да потом, когда вину понял командир взвода, что его участок, не контролировал он его, он просто сбежал на другой берег…

– Спрятался у хохлов.

– Конечно.

– На этот участок вышел десант хохлов… А почему не контролировал? Он забыл, что ли, про него?

– Да нет, халатное отношение. Никто же не думал, что хохлы перейдут реку. Никто там оборону не держал. Вот и все.

– А хохлы захватили.

– Да, конечно.

– Мы видели Крынки, дома стоят. А потом нет… Пишут, что противник мог там держаться благодаря подвалам…

Артур:

– Подвалы там добротные, кстати… Тяжело было. Рой «птичек» работал. Несмотря на это, от домика к домику. От подвала к подвалу, так и продвигались.

– И как там?

– У каждой роты свой участок. У моей роты свой. Там тяжело. И мы сильно пострадали. Они же в подвалах. У них «птички» контролировали, и когда пехота выходила, артиллерия работала, FPVшки работали. Мы старались использовать погоду. То туман, то еще что-то, вот так и продвигались. Там дачи есть и сами Крынки. И мы с дач выдвигались. Дачи были под нашими, а в самих Крынках сидел противник. И вот мы начали работать в декабре (2023). Ранение там получил.

– Как?

– Шли. Командир взвода на мину наступил, он погиб, я второй шел. Меня ранило. Ребята отправили. Полечился месяц в госпитале и обратно. В феврале обратно зашел туда же в Крынки.

– После ранения…

– Ну, а что делать, ребята там оставались.

– Я помню, министр обороны Шойгу объявил, что Крынки наши, а оказалось…

Артур:

– Мы тогда смеялись… Я помню, мы тогда штурмовали – февраль месяц.

Смешно было всем.

Ротный Артур:

– А дальше Авдеевка. Мы там три дня пробыли, и нас сразу перекинули на Курск.

– Там оказался после 6 августа[74]?

– Да… Мы штурмовали Борки. Мы приехали, нас высадили. И мы добирались до них по чуть-чуть, по чуть-чуть. По лесополкам. И потом мы взяли Борки. В 10-х числах августа начали продвигаться туда, в 15-х числах подошли туда.

– Хохлы держали лесополки?

– Они в населенном пункте были, а мы обходили через лесополки. Но меня 20 августа при подъезде к Боркам ранило. Взорвалась моя машина, и я оказался в госпитале. На мину наехали…

– На них же красные флажки не ставят.

– Да, жаль…

– А ты один ехал?

– С водителем. У него ожог, перелом. Легкое ранение. Он меня вытащил. У меня 50 процентов ожога тело. Горели же там. Сперва взрыв, выкинуло. Горел, пока в себя не пришел.

– На какой машине ехал?

– «Баги»…

– Да, это не «Урал», там от колес до кабины далеко…

6

На курском приграничье. Командирские навыки

– Когда двигались на Борки, какие столкновения с хохлами?

– Жесткие столкновения. Они грамотно воевали. Они заходили и сидели до самого до последнего.

– А что значит «сидели до последнего»?

– Ну, у них заднего не было. Если они сидят в какой-то точке, то они не отходят. А мы шли, шли вперед, не обращая внимания. Штурмовики работали, группа эвакуации работала по своей линии. Организованно шли.

– Мне спецназовцы рассказывали, как устраивали засады на дороге Суджа – Коренево.

– Там тяжело…

– Где твои ребята сейчас?

– Там же, продвигаются, продвигаются. Плехово они освободили, дальше Гуево.

– Прямо вдоль границы идут, отрезают. Там опасный участок, им в тыл могут ударить.

– Да… Сейчас по всему фронту на 1000 километров нигде не спокойно. Везде работают артиллерия, FPVшки…

Мы переживали за наших бойцов.

– Вот ты с самого начала на войне… Как она изменилась?

– Конечно. Как программное обеспечение телефона, обновление идет. Потому что интенсивность «птичек», разновидность «птичек», тактика людей постоянно обновляется. Потому что тяжело выбить противника. Заносили туда мины, тротил закидывали, чтобы выкуривать, FPVшки. Да уже на мотоциклах штурмовали. Разве в первые дни мы думали, что на мотоциклах станем штурмовать? Все бы смеялись. А сейчас на мотоциклах штурмуют люди. Конечно, поменялась война.

– Я вообще обалдел, когда увидел мотоциклистов. На мотоциклах они, как милиционеры, могут в любое место добраться.

– Они помогают преодолевать полтора, два километра. По «открытке», с экипировкой. Тут молодцы, как бы резко доехал – и шансов побольше, и не устаешь.

– Ты как командир… Ведь не один, за других отвечаешь. Это же не спишь, не ешь.

– Да, практически. В сутки два, три часа, все на ходу. Там о себе думать или о своих чувствах времени нет практически. Там штурмовать надо, раненых вытаскивать, кому-то боеприпасы доставлять. Там где-то окопаться надо, там где-то что-то кому-то помочь. Вот постоянная информация, постоянно на связи.

– Понятно, вы, морпехи, более тренированные. Но есть понятие «усталость»… Ни взять ни дать…

– Вот знаете, кому пожаловаться, матросу? Что он скажет? Ты не можешь ему показать слабость. Подчиненному не можешь показать. Ты семье не можешь сказать. Хоть на лице все написано, все нарисовано, но жаловаться…

– А бывает, тебе в лицо: «Командир, ты тут не прав».

– Ну если не прав, то давайте, как надо. Потому что любая задача, которая планировалась, а не то, что: «Я вам сказал, и идите, делайте». Там советуешься с командирами взводов. Непосредственно со штурмовиками, которые тебе в глаза смотрят. Конечно, ты советуешься. И то решение, которое правильно, значит, так и делает. Такого нету: «Я сказал, иди делай».

– А если старший командир, я не буду вспоминать «мясные» штурмы.

– Были, которые не шли, были, которые шли. И отказники были. Это жизнь, и всякое бывает – и герои, и трусы, и предатели.

– У меня рота милиции была в подчинении, голова шла кругом от 50 человек…

– А у меня 157…

– У каждого помимо обязанностей, папка, мамка, жена, ребенок, болячки, машина поломалась, и дома крышу перекрыть…

– Да-да…

– И что, тебе удавалось разруливать ситуации? Ты же между молотом и наковальней. Как ты…

– Нужно говорить правду. Говоришь: время тяжелое. Штурмовик? Значит, нужно штурмовать. Ну да, можешь погибнуть. Можешь инвалидом стать. Это же реальность. А если говорить не то, все равно они увидят правду.

– А личный пример. Конечно, спорный вопрос,