Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

Но в итоге шофером. У меня же первая жена – от нее два ребеночка. Потом получилось так, что мы вернулись назад в деревню. А я мотался по командировкам. Меня и тут кидали с деньгами, и я домой без денег приезжал. Жена постоянно кричала: «Пусть за копейки, но зато ты будешь дома». И мои путешествия привели к тому, что мы с ней разошлись. Но я с детьми связи не терял. Я долго один не гулял, но, может, с год побыл один, все надеялся помириться, но не получилось. И когда мы разошлись, я сошелся с молодой девочкой, она и написала отцу, о чем я вам говорил. Мы жили по квартирам. Дальше как, я первую забыть не мог, выпивал, и – расстались. Может, я морально устал, в случае какая проблема, горе, надо стакан выпить.

– И что, наконец в армию?

– Нет, еще раз женился. Взял девочку с ребеночком. У нее свое жилье, домик подарили ей, дачку. Мы построились там, сделали хороший дом. У нас родился ребенок. Я еще выпивал, но увидел, что могу ее потерять, в завязку ушел и вот уже лет семь вообще ни грамма.

4

Зацепило мужское эго

– А как родня в Одессе?

Георгий Бырдан:

– У меня остались там двоюродные сестры, потом с ними сильно поругались, потому что они сказали, что мы (русские) там по Одессе ездили на танке «Z», давили машины. Я им пытался объяснить: «Тут война начинается, и наши солдаты не пойдут посередине Украины кататься на танке. Война начинается с краю». Это устроили ваши…

– Провокация…

– Да… Потом прошло время, и они все равно поняли, и как-то тайком мы с сестрой переписывались, и сестра говорит: «Я просто вынуждена кричать „Слава Зеленскому!“, потому что если не буду, а если еще узнают, что у нас родственники там находятся, то… И мне приходится кричать. Давай, пока эта война, мы прекратим общение, чтобы не подставили друг друга». Вот мы и перестали с ними общаться. Тут война началась, тут меня зацепило мое мужское эго. Один раз отмазался, а тут сейчас война. И если возьмем Одессу, начну туда ездить, как к себе домой… Я раньше просился, но меня не брали, потому что был комиссован.

– В военном билете стояла категория.

– Да. Но мне сделали как бы все хорошо.

– Новый военник?

– Да. И я то ли уехал в командировку в другой город, или куда еще, мне с нашего военкомата звонят: «Георгий, вы не передумали?» Я им: «А вы не передумали?» – «Нет. Приезжайте». Но я все делал тайком, чтобы жена не знала. Действительно, меня заставили идти на комиссию. Я прошел врачей, психиатра…

– Психиатр не возник?

– Нет. Все, перепроверился.

– А с гражданством?

– Я с ним еще в 19 лет решил. Сколько мы тогда мяса отвезли…

– И вот военкомат, ты там…

– Тут обо всем по-тихому договорился, все бегал в коридор, общался с ними…

– Военкоматом…

– Да. Сказал жене, что поехал в очередной рейс тут недалеко. Сам поехал в Рамонь, быстренько прошел комиссию, хорошо – военнослужащие шли без очереди, ну а потом, когда наступило время отправки, я жене все сказал: «Чё плакать. Да ты не переживай. Просто война у нас сейчас идет, а нас на подготовку, на полигон, чтобы мы научились, как держать автомат. Мы не на войну. Ну, может, месяц нас в поле подержат, постреляем в воздух, и все». Но в итоге, когда я собрал свой рюкзак, я же первый раз, особо не знал. Но нам дали военную форму, кое-какие вещи стали лишними. И контракт, документы я спрятал внизу в кармашек. Жена, когда приехала, забрала эту сумку, начала тормошить, что-то там перестирать, и она нашла этот контракт, поплакала немножко, погоревала. Молодец, она не стала меня отправлять с тоской на сердце, как бы. И я три месяца своего контракта отвоевал.

Георгий с женой

– Где началась служба?

– В Валуйках мы были. Сначала вроде вопрос, через Богучар или Валуйки, но пошли через Валуйки. Полк 752. Старался через Валуйки, потому что еще по 100 тысяч за подписание контракта давал наш воронежский губернатор. И вот нас отправили через Валуйки. Нас ушло 6 друзей – два Димки, Аланчик, Лешка, Женька и я. Шесть друзей вместе одним ходом уезжали… Мотострелки, но нас оформили наводчиками. Мы там пробыли неделю. Съездили в кафешку, покушать, на речку, там пляжик, искупаться.

5

В Долгеньком

– А с Валуек?

– Сразу за ленту. Сначала в Изюм. Он у нас был как тыловой. Нас там обеспечили лекарствами. Аптечками. Потом нам разъяснили, что вы, ребята, не в кино попали, посадили на «Урал», и прямо на передок. Передок у нас был Долгенькое. Там Мазановка, там был лес, который назывался «Слон», «Краб». До 27-й высоты доходили. А там спуск вниз, Мазановка. С Мазановки поднимаешься, и там точки распределенные. Мы берем точку, это в лесу плюс-минус 500 метров считалась одна точка. Мы, получилось, в лесу дубовом, там заповедник был, и вот там мы бились. Я был на штурме и на эвакуации. Мы, когда штурмуем, заводили ополченцев. Ополченцы – это местные ЛНР и ДНР. Ополченцы окапывались. Потом мы уходили, менялись с ребятами. Когда уходим, быстренько отцепляем своих ребят «200-х», «300-х». Но первым делом «300-х», потому что у них шансы остаться живыми были, а «200-х» могли на следующий день забрать. Мы только на БТРах уезжать, их из минометки обстреливали, и они опять бросали позиции. И назад. Так туда и сюда перемещались.

– Долго был под Долгеньким?

– Недели три там.

– Известно, что Долгенькое несколько раз брали и несколько раз сдавали.

– Я Долгенькое не сдавал. У меня было, что мы сдавали назад Мазановку. Приезжал наш офицер, он трезвым мира не видел, он постоянно сидел в окопе, в подвале, кого-нибудь из нас ловил, ставил старшим и говорил: «Идите». Представлял вроде как к награде, правда, мы ни одной не получили. «Ребята, выбирайте старшего и идите в бой». Один раз я пошел за водичкой, а он поймал, вышел выпивши: «Так, собери ребят, которые еще не были (в смене)». Нас семерых посылает: там надо взять 26-ю или 25-ю, уже не помню, высоту. Говорит: «Идите». Я ему: «Товарищ полковник! Нас 7 человек. Там, вы знаете, бетонные укрытия, и еще они в дубовом лесу, у вас охрана 20 человек, а вы нас семерых отправляете». – «Ребята,