Кто победил СССР. «Хиппи» или «яппи»? Поколение семидесятников между свободой и потреблением - Дмитрий Яковлевич Травин

конкретный человек. Но думается, что в общем радикальная трансформация у многих людей моего поколения произошла на рубеже 1980–1990‑х годов, когда появилась возможность совместить образ жизни с представлениями о жизни.

Шестой кинозал. Сталкер здесь больше не живет

Мы подходим к концу книги, и теперь можно бросить завершающий взгляд на мир семидесятников, точнее на то, как выглядит этот мир на шестидесятническом фоне. Смотреть будем глазами двух великих мастеров кино, двух ярких представителей своего поколения. То, что я предлагаю сейчас сделать, – это не попытка вновь провести объективный анализ проблемы поколений, вложив материал большой книги в крохотную интерлюдию. Это попытка понять, как воспринимали важнейшие духовные проблемы своей эпохи два гения русской культуры. Различия в этом восприятии, на мой взгляд, довольно точно отражают поколенческие различия.

Для сравнения двух принципиально разных подходов к жизни, демонстрируемых шестидесятниками и семидесятниками, мы посмотрим два художественных фильма. Первый – «Сталкер» – снят в 1979 году Андреем Тарковским (1932–1986). Второй – «Я тоже хочу» – сделан в 2012 году Алексеем Балабановым (1959–2013). Оба фильма имеют чрезвычайно схожие сюжеты. По всей видимости, Балабанов сознательно делал свой собственный вариант «Сталкера», вступая в диалог с Тарковским через 33 года после появления шедевра своего старшего коллеги.

В «Сталкере» три человека стремятся проникнуть в «Зону» – фантастическое место, где сбываются самые сокровенные желания человека. Сталкер сопровождает туда Профессора и Писателя, от всей души стремясь помочь им обрести счастье. В пути они ведут интеллектуальные разговоры, рассуждают над сложными проблемами человеческого бытия. Главный герой читает философские стихи выдающегося русского поэта Арсения Тарковского – отца кинорежиссера:

Вот и лето прошло,

Словно и не бывало.

На пригреве тепло.

Только этого мало.

Все, что сбыться могло,

Мне, как лист пятипалый,

Прямо в руки легло.

Только этого мало.

Понапрасну ни зло,

Ни добро не пропало,

Все горело светло.

Только этого мало.

Жизнь брала под крыло,

Берегла и спасала.

Мне и вправду везло.

Только этого мало.

Листьев не обожгло,

Веток не обломало…

День промыт, как стекло.

Только этого мало.

Вроде бы все у человека есть. Вполне можно существовать. Но над нашим унылым бытовым благополучием возвышается самое сокровенное желание, которое нелегко реализовать. Нам почему-то оказывается мало того, что жизнь не обжигает и не обламывает человека. Нам почему-то мало простого везения. Нам почему-то мало того, что ложится прямо в руки. Нам хочется большего, но желание это трудно даже выразить словами. Вот для этого-то, для формулирования и реализации нашего высшего желания существует «Зона». В ней человек получает, по-видимому, нечто такое, ради чего он рождается на свет. Нечто такое, что сможет наконец приглушить таящееся в нас смутное недовольство жизнью и помочь обрести счастье.

Сталкер искренне убежден в том, что человек должен верить в лучшее, должен стремиться изменить то унылое существование, которое Тарковский показывает зрителю в первых же кадрах своего фильма. Если сильно поверить в то, что ты хочешь, мечта когда-нибудь сбудется. И Сталкер старается верить. Но тут возникают проблемы. Действительно ли мы соответствуем своей мечте? Действительно ли в нас кроются великие желания? Или, вернувшись из «Зоны», мы просто разбогатеем, поскольку не знаем иных желаний кроме тех, что рождены обществом потребления?

Впрочем, это даже не самое страшное. Профессор опасается, что в «Зону» захотят проникнуть люди, таящие в себе опасные желания, – потенциальные диктаторы и преступники. К концу фильма выясняется, что Профессор нес с собой бомбу с целью уничтожить «Зону», а вовсе не воспользоваться ее феноменальными свойствами.

Сталкер в отчаянии. Он плачет. Он деморализован. Он искренне хочет осчастливить людей и сталкивается с тем, что это невозможно. Фильм Тарковского можно расценивать как гимн поколения шестидесятников, воспевающий стремление человека мечтать, надеяться на лучшее, ждать позитивных перемен.

В фильме «Я тоже хочу» пять человек едут искать колокольню разрушенной церкви, в которой, как в «Зоне», порой совершаются чудеса. Тех, кто достоин, оттуда забирают в иной, светлый мир, где человек становится счастлив. Трое из пятерки, как и герои «Сталкера», не имеют имен – только профессии. Но характер профессий совершенно иной: Бандит, Музыкант и Проститутка, которая в прошлом окончила философский факультет Санкт-Петербургского государственного университета, но не нашла себе хорошо оплачиваемую работу по специальности.

Впрочем, проблема тех, кто ищет счастья в современной России, не только в отсутствии работы. Бандит преуспел в своем ремесле. Он богат и неуязвим для полиции. Музыкант, очевидно, тоже не бедствует. Но мир, в котором они существуют, столь отвратителен, что эти люди готовы все бросить и мчаться в далекое заброшенное село, отыскивая свою дорогу к счастью.

Атмосфера в фильме Балабанова совсем иная, чем в фильме Тарковского. Никаких философских разговоров. Никаких сложных словесных оборотов. Никаких стихов. Никакого поиска смысла жизни. Искатели счастья непрерывно пьют водку и с трудом выражают свои мысли примитивными словосочетаниями: «Я сегодня четверых завалил и в церковь сходил причаститься», «Пойдем выпьем, у меня вобла есть», «Зачем телкам права дают?», «Мне сутенер много денег должен, а я счастья хочу»…

Эти люди даже не могут вспомнить чего-то поистине яркого или хотя бы забавного в своей жизни, поскольку сама их жизнь примитивна. Она, собственно говоря, вообще не жизнь, а выживание, то есть стремление делать любое грязное дело, чтобы добыть денег для покупки еды, водки, одежды, квартиры, машины. Эти люди никогда не развивали свой интеллект, поскольку он им не нужен для примитивного обустройства жизни. Вместо стихов Тарковского-старшего в фильме Балабанова звучит такой философский текст: «Полголовы нет, // Полголовы яд. // Он говорит мне, // Он говорит – я. // Я говорю – да, // Он говорит – нет. // Полголовы яд, // Полголовы свет».

И самое главное. Сталкер здесь больше не живет. В фильме Балабанова вообще не может быть героя вроде Сталкера – человека, который верит в идеалы и пытается что-то сделать для счастья других людей. Бандит, Музыкант, Проститутка и алкоголик, сбежавший с принудительного лечения, хотят воспользоваться удачной ситуацией, то есть совершенно случайно подвернувшейся возможностью попасть в счастливый мир. Каждый из них – сам за себя. А еще старик с деменцией, который и за себя-то быть уже не может. И вместе с ними режиссер, появляющийся на экране в самом конце фильма, как человек, тоже желающий вознестись через колокольню куда-то к иным мирам, но целиком повязанный убогой действительностью.

«Сталкер» завершается сценой, оставляющей у зрителя хоть какую-то надежду на благополучное развитие событий. «Мартышка» – маленькая дочурка Сталкера – обладает уникальными способностями. Возможно, ей повезет в жизни и она сможет удовлетворить наш запрос на неясное, неощутимое и неуловимое счастье. «Я тоже хочу» завершается апокалиптической сценой. Пространство вокруг колокольни усеяно трупами людей, добравшихся до цели своего путешествия, но не до Цели своей жизни. И с прибытием новых искателей трупов становится все больше.

Андрей Тарковский застал эпоху разочарования в коммунистических идеалах и, судя по «Сталкеру», тяжело переживал наступившую в 1970‑х эпоху цинизма и неверия. Алексей Балабанов, судя по его фильмам, вообще не видел людей, имевших хоть какие-то идеалы: ни в позднем Советском Союзе, ни в пореформенной России, которые для него в равной степени жестоки и циничны. Для Балабанова фильм «Я тоже хочу» стал последней творческой работой, своего рода подведением итогов. Снимая кино, режиссер уже знал, что