Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

Воссий[107] полагает, что Иппарх жил в царствование Птоломея Эвергета II и Птоломея Филометора. Эти два царствования продолжались 64 года второго века до нашей эры. Итак, весьма вероятно, что Иппарх родился, жил и умер во втором веке до Р.Х. Саверьен полагает, что он жил за сто восемьдесят лет до Р.Х.[108]

Мы уже не раз замечали, что в Греции не избирали художественной, литературной или ученой специальности, не окончив классического образования, а это образование обнимало совокупность общих начал, на коих тогда основывались человеческие знания. Таков был обычный ход системы воспитания в греческом обществе, и, вероятно, Иппарх следовал ей, как другие.

Одно выражение в письме, которое приводим ниже, показывает, что у Иппарха были братья, занимавшие общественные должности. Итак, он принадлежал к высшим классам общества, и его семейство было если не из очень богатых, то из достаточных. Поэтому, имея возможность оценить выгоды образованности, семейство его, конечно, не упустило ничего, что могло развить и усовершенствовать способности того, кому было суждено занять одно из первых мест между древними учеными.

Мы считаем за вероятное, что юный Иппарх был послан в Афины слушать уроки словесности и философии, которые еще преподавались в развалинах Лицея.

Без сомнения, еще в Афинах начал он более специальным образом заниматься науками, и теоретические сведения из астрономии привели его к астрономии математической, которой он был творцом.

Из Афин Иппарх отправился на остров Родос. Он уже начал тогда свое знаменитое Толкование на Phoenomena Арата. Он окончил его на Родосе. Положительно доказано, что это толкование есть юношеское произведение и что все исчисления, находящиеся в нем, сделаны для Афин и Родоса.

Но что такое эти Phoenomena Арата и написанное на них Иппархом толкование?

Арат был не астроном, а поэт, изложивший в стихах, ставших популярными в Греции, понятия, которые составили себе о Вселенной древние астрономы и преимущественно Евдокс[109]. Иппарх находил эти понятия ложными и с грустью видел, что они популяризуются талантливым поэтом. И он взялся за перо, чтоб бороться не с писателем, а с системой.

Письмо, или предисловие к этому толкованию, обращенное Иппархом к его другу Эсхриону, объяснит нам предмет этого комментария, то есть книги, озаглавленной Ad Phoenomena.

«Иппарх Эсхриону, привет.

Известив меня письмом, что ты любишь науки и что ты вполне решился заняться серьезными исследованиями, ты доставил мне великое удовольствие. В самом деле, вопросы, которые ты предлагаешь мне насчет естественных предметов и особенно о восходе звезд и которые составляют сущность Аратова сочинения, показывают, что ум твой стремится к добрым знаниям. На мой взгляд, эта решимость тем знаменательнее, что, со времени прибытия наших светлейших братьев (консулам, проконсулам, префектам, преторам и т. п. придавали титул clarissimus, clarissimi), ты, вмешавшись в движение общественной жизни, более подвержен многочисленным вытекающим отсюда заботам и хлопотам. Что касается остального, то я постараюсь наставлять тебя постепенно, по мере того как будут установляться твои воззрения и мнения насчет различных вещей, о коих будет у нас идти речь. В настоящее время мы станем говорить о том, что изложил Арат в своих Явлениях; об этом-то вообще я и собрался писать тебе и стану говорить о фактах в том виде и в том порядке, в каком он их сам изображает. Как скоро все, о чем я стану говорить тебе, станет для тебя ясным, станут ясны и предметы, насчет которых ты предлагал мне вопросы».

Статуя Иппарха (изображение, сделанное с никейской медали). Гравюра XIX в.

Иппарх считал полезным с астрономической точки зрения разъяснить ошибки, находящиеся в поэме Арата, потому что эта поэма пользовалась огромным успехом. Но, как он сознается своему другу Эсхриону, он не скрывает, что его усилия могут быть ложно поняты. Единственная выгода, которую он полагает извлечь из своего разбора, есть та, что его друг, к которому он пишет, а также другие, которые читают ради образования, научатся не обманываться при созерцании Вселенной. В сущности, он нападает вовсе не на Арата. Арат вовсе не астроном; он только облек в блестящие и живописные формы ошибки некоторых философов. Иппарх в самом деле показывает и доказывает многими выписками, что поэт часто только переписывал астронома Евдокса:

«Но, – говорит он, – мы не можем обвинять за это Арата, ибо в своем описании Явлений он вовсе не имеет притязанья основываться на своих наблюдениях; он просто следует Евдоксу. Итак, скорее упрек должен быть обращен на тех, кто, считая себя истинными математиками, ошибаются именно в тех вещах, в которых выдают себя знатоками».

Из этого отрывка видно, что Иппарх был смел в своих мнениях и не боялся оспаривать других. Толкование на Phoenomena Арата – единственное и, вероятно, слабейшее сочинение Иппарха, дошедшее до нас.

Это сочинение вооружило против него многих из почитателей Арата. Страбон[110] обвиняет его в том, что он слишком любил критиковать и придираться к мелочам.

По замечанию Гефера[111], Иппарх в это время умел уже вычислять сферические треугольники и знал, с приближением до полуградуса, прямые восхождения и склонения; но он еще не открыл движения, от которого происходит предварение равноденствий (возвратное движение равноденственных точек). В самом деле, он рассуждает, как будто каждая звезда остается неподвижной на том месте, где Евдокс наблюдал ее век назад. В этом он ошибался, и критика его была несправедлива. Он предполагал в звездах неподвижность, какой в них нет. Вследствие поступательного движения звезд (процессии равноденствий) небо со времен Евдокса изменило наружный вид. Иппарх, только что начинавший тогда заниматься астрономией, не знал еще этого движения неподвижных по долготе звезд вокруг полюса эклиптики. Он сильно обличал эту мнимую ошибку в поэме Арата. Но, повторяем, ошибался он сам, предполагая в небесных явлениях неизменность, противную законам природы. Через несколько лет он сам убедился в этой ошибке.

Иппарх еще в молодости, как сказано, окончил на Родосе свой разбор Аратовых Phoenomena. Но, наверно, он не всю жизнь прожил там. Вместе с Балльи, Монтукля, Флемстидом и многими другими, мы полагаем, что, став известен своими первыми наблюдениями и в особенности своим толкованием на поэму Арата, он с Родоса переехал в Александрию.

«Иппарх, – говорит Монтукля, – долго занимался теоретической и практической астрономией в различных местах, где он жил, как то на родине, в Родосе и в Александрии»[112].

Между тем один из новейших ученых астрономов, Деламбр, доказывал, что Иппарх никогда не