Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

весьма совершенными приборами. Его астролябия, прибор, изобретенный в глубокой древности, была снабжена тремя кольцами или кругами, придуманными Аристиллом и Тимохарисом. Сфера, устроенная им, чтоб на ней изобразить относительные положения звезд и созвездий, была одним из украшений и главных приборов его обсерватории, которую пополняли измерительные приборы, каковы диоптры и длинные трубки, употреблявшиеся древними для рассматривания звезд[117].

Работы, исполненные Иппархом в Александрии, требовали усидчивого сотрудничества многих просвещенных помощников. Они требовали много времени и издержек. Читая жизнь датского астронома Тихо Браге, легко понять, что, одинокий и на свои собственные средства, этот великий наблюдатель никогда бы не мог исполнить в Уранибурге тех огромных работ, которые прославили его имя. Все пособия, полученные Тихо Браге от датского правительства, Иппарх нашел в александрийском музее, у египетских государей. Иначе нельзя объяснить обширных его трудов по наблюдению и вычислению.

Когда Иппарх приехал в Египет, он уже составил план и принялся за исполнение своего великого астрономического труда, который для своего окончания требовал целого ряда новых наблюдений и сравнения их с наблюдениями, сделанными в предыдущие времена. Все это предполагает ученые пособия для исследований, которые нигде нельзя было найти в совокупности, кроме александрийского музея. Как иначе Иппарх мог построить таблицы, о которых в следующих выражениях говорит Плиний:

«Они были вычислены на шестьсот лет; в них заключались особые для каждого народа эфимериды, дни, часы, относительное положение каждого места и различные небесные аспекты относительно различных народов, словно он был принят природой в ее тайный совет»[118].

Ясно, что для подобной работы необходимы были реестры большой обсерватории и богатая библиотека, где находились бы собрания, которых не может приобресть частный человек. Только в Александрии Иппарх мог написать или, по крайности, окончить сочинение, к которому относится вышеприведенное место из Плиния.

Иппарху было, вероятно, сорок или пятьдесят лет, когда он был принят в александрийский музей. Его толкование на книгу Арата Явления доказывает, что он посвятил большую часть юности на наблюдение звезд, не пренебрегая, впрочем, ни одной из тех различных отраслей науки, которая прямо или посредственным образом относится к астрономии. Если не он изобрел тригонометрию, то он расширил ее, улучшил и употребил для разрешения задач, которые дотоле оставались нерешенными.

Он, конечно, не тратил много времени на игры, удовольствия или легкомысленные развлечения, ибо нечто равнозначительное этим выражениям существовало и в древнегреческой цивилизации. Иппарх дома получил то воспитание, которое у греков делало свободного гражданина действительно выше вольноотпущенного, ремесленника, промышленника или торговца, совершенно независимо от богатства. Иппарх, уже потому что много работал, нуждался в каком-нибудь приятном развлечении и искал его в обществе. Он мог иметь в нем значение по разнообразию своих знаний, талантов, по тонкости проницательного и, может быть, даже несколько едкого ума. Сношения с людьми, беседы, где излагаются свободно и с большей или меньшей оригинальностью самые различные мнения, оживляют воображение и пробуждают ум, усталый от непрерывной работы. Человек, проводящий часть дня и ночи в размышлениях и письме в своем кабинете, больше другого нуждается в развлечении занимательными беседами. В совершенном уединении исчезает деятельность мысли. Вот почему у древних, где столь тщательно и глубоко изучали все, что относится к гармоническому развитию человеческих способностей, были в таком ходу беседы, рассказы и споры.

Страбон неблагосклонно отзывается об Иппархе. Но легко отгадать причину такого мнения. Иппарх получил в Греции некоторую известность критикой Арата и Евдокса, и своими острыми, может быть, слишком эпиграмматическими, замечаниями на Географию Эратосфена. Страбон был великим поклонником Эратосфена, а потому и обвинял Иппарха «за критику, которая больше похожа на придирчивость, чем на точный ум». Страбон, так сказать, усвоил себе некоторую часть сочинений Эратосфена, а потому нападки Иппарха на этого географа принимал на свой счет. Іпde irae.

Неизвестно, скольких лет умер Иппарх, и где: в Александрии или на родине?

В Риме во времена Августа существовало изображение, под которым была подпись Иппарх, но этот бюст не сохранился.

Рассмотрим теперь труды и открытия знаменитого греческого астронома.

Из всех наблюдений Иппарха известны только приведенные в календаре Птоломея[119].

Что сделано в новые времена Декартом для философии, тоже сделано в древности Иппархом для астрономии. Он вновь рассмотрел факты и идеи и, не обращая внимание ни на принятые гипотезы, ни на господствовавшие мнения, все переработал.

Он начал с поверки наклонности эклиптики, которую наблюдал Эратосфен, и нашел ее довольно точною. Он определил широту Александрии в 30°58′.

После этих главных основных наблюдений одной из первых работ его было поверить продолжительность года, который тогда полагали в 365 дней 6 часов. Сравнивая одно из своих наблюдений, сделанных во время летнего солнцестояния, с подобным наблюдением, сделанным за сто сорок пять лет астрономом Аристархом Самосским, он нашел, что год в 365 дней 6 часов слишком длинен. Он полагал, что самый простой способ поверки состоит в наблюдении с строжайшей точностью промежутка видимых возвращений Солнца к тем же солнцестояниям и тем же равноденствиям.

Солнцестояния не раз наблюдались в предыдущие времена, именно Эвктемоном, Аристархом и Архимедом.

Эвктемон за четыреста тридцать три года до Р.Х. вместе с Метоном установил знаменитый период девятнадцати солнечных годов, которые обнимали двести тридцать пять лунных месяцев, период, который в Афинах начертали золотыми буквами на медной доске, откуда произошло название Золотого числа (круг Луны).

Иппарх взял два наблюдения, отдаленные одно от другого большим числом солнечных обращений, и получил среднее, разделяя их разность на число обращений. Одно из взятых им наблюдений было Эвктемоново; он выбрал его, как древнейшее и вернейшее из имевшихся. Понятно, что он сравнивал наблюденные им самим солнцестояния с наблюденными до него. Из всего этого Иппарх заключил, что для получения истинной продолжительности года следует вычесть 1/300 дня из 365 1/4 дней, числа, которым тогда выражалась продолжительность года.

Он заключил, что число 365 дней 5 часов 55' 12" выражает истинную продолжительность года.

Это число немного велико; ибо, на основании новейших вычислений и наблюдений, тропический год равен почти 365 дням 5 часам 48' 51".

Если взять наблюдение самого Иппарха в сравнении с новейшими наблюдениями, то найдем, что на основании их продолжительность года равна 365 дням 5 часам 49' 3". Итак, Иппарх получил бы верный результат (разница всего в минуте), если бы сделанные до него наблюдения были столь же точны, как его.

Все это доказывает, во-первых, что древние сделали значительные успехи в науках, так как их результаты в астрономии столь мало разнятся от полученных ныне; во-вторых, что если бы александрийские астрономы, Иппарх и его предшественники, имели в своем распоряжении довольно точные приборы, то наблюдения