Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

детства, окутывает меня, как старое одеяло. Пахнет сушёными травами, свежим хлебом и ещё чем-то, чему я не знаю названия, но что теперь крепко связано с этим местом.

Игнис сидит за столом у окна. Перед ним раскрыта книга, но брат смотрит на улицу, задумчиво теребя ухо игрушечной лисы Фиреи.

— Ты поздно.

— Дела, — отвечаю я и опускаю сумку на лавку у входа. — Как твой день?

— Нормально. Сегодня похвалили за контроль, но я не очень понимаю, за что. Я ничего особенного не делал, просто не дал искре разгореться.

Я усмехаюсь.

— Это и есть контроль, братик, — говорю я, садясь напротив. — Не разгорелось — значит, ты всё сделал правильно.

— Ну может быть, — он пожимает плечами и снова смотрит в окно.

Из комнаты выходит мама. В руках у неё корзинка с клубками, на плече недовязанный платок. Поцеловав меня в висок, как делала в детстве, она складывает незаконченное изделие в корзину.

— Есть будешь? — спрашивает она.

— Позже, пока не хочу.

Мама кивает с понимающей улыбкой и ставит чайник.

— Как прошёл день? — спрашивает она. — Игнис, милый, можешь помочь с огнём?

Брат подходит к печи и садится у заслонки.

— Сегодня приводили проверить мальчика, у него тоже нестабильность, — рассказываю я. — Хорошо, что люди перестали бояться этого и начинают сами приводить к нам детей, чтобы проверить, всё ли в порядке.

— Ты проделала большую работу, — улыбается она, когда Игнис заканчивает с печью.

— Алрой помог. Но некоторые всё ещё боятся. Думают, что, если у ребёнка дефект, это приговор.

Мама кивает, занимаясь заваркой.

— Как у тебя с ним? — спрашивает Игнис, возвращаясь за стол.

Я давлюсь воздухом.

— Что?

— С Вентарисом, — спокойно поясняет он. — Вы же вместе?

— Игнис, — мама с усмешкой качает головой.

— Что? Он приходит сюда почти каждый день. И смотрит на неё… так.

Начинает казаться, что брат применил на мне свою огненную магию, и теперь мои щёки позорно потеплели.

— Он просто волнуется за безопасность, — говорю я. — В городе до сих пор бывает неспокойно.

— Ну да, — тянет Игнис. — За безопасность. Поэтому приносит тебе сладости и сидит у нас до темноты.

Мама смеётся, когда я ищу, чтобы такого кинуть в мелкого язву.

— Алрой хороший, — говорит она. — Я рада, что он появился и остался в твоей жизни.

— Он просто мой наставник... — я запинаюсь. — И... друг.

Игнис закатывает глаза.

— Ты сама-то веришь в то, что говоришь?

— Игнис! — я вспыхиваю ещё сильнее.

— Что? Ты заслуживаешь быть счастливой! — он вдруг становится серьёзным. — Всю жизнь делала всё для нас. Для Фиреи, меня, мамы. Даже для отца, хоть он этого и не заслуживает. Может, пора побеспокоиться и за себя?

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Он, вероятнее всего, прав, но мне до сих пор трудно признаваться в том, что у меня есть право и на свою жизнь тоже.

— Я не знаю, как, — признаюсь я.

Мама касается моей руки. Её пальцы кажутся очень тёплыми в сравнении с моими ледяными.

— Научишься, — обещает она. — Мы рядом, чтобы поддержать тебя, он тоже. Всё получится.

Слышу, как в соседней комнате без стука открывается дверь. Игнис настораживается, мама тоже, но я узнаю гостя, потому что чувствую, как со стороны выхода проносится уже знакомый холодок чужой пустоты, которая жадно тянет себе энергию, чтобы выяснить, сколько магов и не магов находится внутри.

Алрой. Его пустота начинает пугать не только меня, но и многих других. Казалось бы, лишившись главного, основы всего, он не просто компенсировал это, но и стал опаснее тех, кто по всем законам должен был обойти его.

Да, Алрой пугает меня, но и вдохновляет в той же степени.

Когда он входит, дом сразу становится меньше.

— Вечер добрый, — здоровается Вентарис.

— Добрый, — отвечаю я.

Игнис уже на ногах и смотрит на Алроя со сложным выражением, которое я так и не научилась расшифровывать.

— Ваше Величество, — он кланяется по уставу. — Вы надолго?

— Как получится, — отвечает Алрой и снимает плащ.

Мама как раз приносит и ставит на стол чайник. Она улыбается тепло, но без заискивания. Раньше она бы сжалась, постаралась стать незаметной, но теперь — нет:

— Я собиралась в лавку за пряжей. Игнис, проводишь меня?

— Сейчас? — он хмурится.

— Именно, — мама многозначительно смотрит на него. — Мне нужно закончить платок до завтра, а я боюсь, что мне не хватит.

Игнис переводит взгляд с неё на меня, потом на Алроя и вдруг кивает.

— А, — говорит он, поднимаясь из-за стола. — Ну да. Раз надо, то пошли.

— Эй! — пугаюсь я.

Это заговор! Они специально бросают меня с принцем наедине!

Вентарис наблюдает за этой сценой с лёгким весельем.

— Игнис, — окликает его Алрой.

Брат оборачивается.

— Не задерживайтесь и будь осторожен. Вечером в городе всё ещё небезопасно.

— Мы быстро, — обещает мама.

Она берёт корзинку, накидывает шаль и улыбается мне. В этой улыбке — много всего. Поддержка, нежность, но самое неприятное — лукавство.

Мол, я всё понимаю, дочка. Не глупи.

— Кайлис, обед на плите. Поешьте, — напоминает она.

Дверь за ними закрывается. В доме становится тихо. Я поворачиваюсь к Алрою.

— Твоя семья так старательно нас оставляет наедине, — отмечает он с усмешкой. — Кажется, это намёк, что пора ускорять события.

— Тебе кажется, — хмыкаю я. — А они думают, что помогают.

— А на самом деле?

Я не отвечаю и иду на кухню, потому что если останусь стоять под его взглядом, то начну краснеть, как девчонка. А я не хочу.

Алрой игнорирует мою реакцию и садится на место Игниса, расслабленно откинувшись на спинку стула, и берёт в руки лису.

Я начинаю собирать ужин — тушёное мясо, хлеб, сыр, зелень. Не слишком вычурно для королевской особы, но, во-первых, если Его Величество хочет отведать нежнейших фазанов, то пусть ужинает в своём замке, а не объедает женщину с двумя детьми. А во-вторых, Алрой при всём моём недовольстве его манерами никогда не был снобом и делил еду и кров с обычными людьми и солдатами.