Библиотека Сталина. Вождь и его книги - Джеффри Робертс

А что нам дадут лица? Я не хочу противопоставлять идеи лицам, хотя, конечно, о лицах придется говорить, но говорить, насколько это необходимо. Но не в лицах соль, а в идеях, в теоретическом уклоне. Теоретический уклон должен быть. ЦК думает, что партия от этого выиграет, только выиграет[808].

В последний день конференции Сталин рассказал присутствующим об исторической части содержимого книги и сделал следующее замечание по поводу исторической науки в целом:

История должна быть правдивой, ее нужно писать такой, какая она есть, ничего не прибавляя. У нас теперь завелось так, что с точки зрения настоящего критикуют то, что было лет 500 тому назад. Как же это может быть хронологически? Религия имела положительное значение во времена Владимира Святого, тогда было язычество, а христианство было шагом вперед. Теперь наши мудрецы с точки зрения новой обстановки в XX столетии говорят, что Владимир подлец, и язычники подлецы, и религия подлая, т. е. не хотят диалектически оценить события, что все имеет свое время и свое место[809].

В разделах, посвященных диалектическому и историческому материализму, Краткий курс обращается к фундаментальным теоретическим вопросам. Написанные Сталиным, эти части книги были кульминацией и синтезом всего его опыта изучения философии марксизма; они вошли в четвертую главу, в которой описывались события партийной истории 1908–1912 годов. Необходимость обширной теоретической вставки объяснялась ее важностью для понимания крупнейшей философской работы Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»[810].

Интерес Сталина к активному изучению философских вопросов то утихал, то разгорался с новой силой[811]. Его ранняя крупная работа «Анархизм или социализм?» (1907) представляла собой фундаментальный проект защиты марксистской философии от критики со стороны различных школ русского анархизма. После нее Сталин не возвращался к работе над серьезными философскими вопросами вплоть до Краткого курса. В промежутке же он прочел несколько философских текстов, держал руку на пульсе внутримарксистских теоретических дискуссий и, если верить истории Яна Стена, брал уроки по диалектике Гегеля. Касательно Гегеля Сталин занимал механистические позиции, считая диалектику великого немецкого философа излишне формалистской, абстрактной и далекой от политической реальности.

Рассуждения в книге «Анархизм или социализм?» практически полностью основываются на работах Маркса и Энгельса. «Марксизм – это не только теория социализма, это – цельное мировоззрение, философская система, из которой само собой вытекает пролетарский социализм Маркса, – пишет Сталин. – Эта философская система называется диалектическим материализмом».

Марксистский метод диалектичен, а марксистская теория материалистична. Диалектика проистекает из идеи непрерывности движения и развития. Марксистский материализм утверждает, что с изменением материальных условий жизни меняется и сознание людей, но только с определенным временным лагом. Умелое политическое вмешательство в этот период запаздывания может ускорить изменения, необходимые для революционного преобразования как материальной жизни, так и человеческого сознания.

В марксистской вселенной, в которую верил Сталин, история необратимо движется в сторону социализма, так как лишь эта форма общественной организации позволяет силам экономического развития реализовать весь свой потенциал. Марксистская борьба за социализм основывается не на утопических мечтах, а на понимании объективных законов развития общества. «Пролетарский социализм является прямым выводом из диалектического материализма, – пишет Сталин. – Это научный социализм»[812].

Сталин высказался и против критики анархистов, считающих марксистскую диалектику не методом, а метафизикой. Однако трудно не признать правоты анархистов: ведь, прежде всего, Сталин предлагал онтологию – общую теорию реальности, описание и анализ того, каков мир на самом деле.

Онтологическим основам диалектического и исторического материализма Сталин уделил еще больше внимания в Кратком курсе. Реальность, утверждал он, материальна, познаваема и подчинена определенным законам. Это касается как законов природы, так и социальных вопросов. Диалектика показывает, что реальность – как социальная, так и физическая – взаимосвязана, целостна, взаимно интегрирована и пребывает в состоянии постоянного движения и изменения.

В сталинской онтологии исторический материализм должен был быть превращен в науку об истории, основанную на изучении законов общественного развития, а понимание этих законов должно направлять партийную деятельность: первейшей задачей исторической науки является изучение и раскрытие законов производства, законов развития производительных сил и производственных отношений, законов экономического развития общества.

Как и в работе «Анархизм или социализм?», Сталин в Кратком курсе отходил от грубого экономического детерминизма, подразумеваемого его собственной концепцией. Социальные идеи, теории, взгляды и политические институты действительно возникали из экономического базиса общества, но, однажды возникнув, они приобретали значительную автономию, включая способность оказывать определяющее влияние на материальную жизнь. Именно акцент на относительной автономии социальной надстройки по отношению к экономическому базису стал отличительным вкладом Сталина в марксистскую философию.

В диалектическом и историческом материализме можно найти множество логических дыр и философских нестыковок, однако не стоит недооценивать его привлекательность как способа мышления. В своих мемуарах выдающийся историк Эрик Хобсбаум[813] писал так:

То, что делало марксизм столь неотразимым, – это его всеобъемлющий характер. «Диалектический материализм» представлял собой если не «теорию всего», то по крайней мере «общий способ описания всего», связывающий неорганическую и органическую природу с человеческой деятельностью – как коллективной, так и индивидуальной – и служащий проводником понимания природы всех взаимодействий в мире, что находится в постоянном движении[814].

Штудирование Краткого курса было обязательным практически для каждого образованного гражданина СССР. В период с 1938 по 1949 год работа в разных форматах издавалась 234 раза, общим числом достигнув 35,7 миллиона экземпляров, из которых 27,5 миллиона экземпляров были выпущены на русском языке, 6,4 миллиона на прочих языках СССР и 1,8 миллиона экземпляров представляли собой переводы на иностранные языки[815]. Вплоть до развенчания Хрущевым культа личности Сталина в 1956 году Краткий курс оставался основным официальным источником по партийной истории.

Больше наглядности: «История дипломатии»

Любимым инструментом Сталина при редактировании было сокращение: под нож чаще всего попадало злоупотребление цитатами и излишне цветастая риторика. Цель состояла в том, чтобы упростить и очистить перегруженный текст, избежать повторов и не терять общей картины.

«История дипломатии» была заказана Политбюро весной 1940 года. Первый том, посвященный истории дипломатии с древнейших времен до Франко-прусской войны, был отправлен в печать в конце декабря 1940 года. Второй том должен был охватывать конец XIX века, Первую мировую войну, русскую революцию и межвоенный период. Сталину был направлен раздел, касающийся политически деликатного периода между двумя мировыми войнами – времени, когда Советский Союз стал ключевым игроком в мировой дипломатии[816]. Машинописный текст не