Библиотека Сталина. Вождь и его книги - Джеффри Робертс

Получив пинок от Сталина и вооружившись редакторскими правками вождя, команда Александрова приступила к активной переработке текста. Новая версия биографии была опубликована в феврале 1947 года газетой «Правда», а затем вышла отдельной книгой. Первый тираж составил миллион экземпляров.

Как и в случае с Кратким курсом, Сталин в биографии снизил градус восхваления самого себя. По его указаниям были добавлены упоминания множества товарищей по партии и подчеркнута роль Ленина. По требованию Сталина была полностью удалена глава, посвященная его роли всеми обожаемого лидера международного коммунистического движения. В биографию были добавлены разделы, посвященные участию женщин в революционных организациях. «Трудящиеся женщины – самые угнетенные из всех угнетенных» – эта фраза вошла в биографию как слова Сталина.

Один из вариантов черновика заканчивался вдохновляющей цитатой из Молотова: «Имена Ленина и Сталина рождают светлые надежды во всех уголках мира и гремят, как призыв к борьбе за мир и счастье народов, к борьбе за полное освобождение от капитализма». Сталин вычеркнул эту фразу, как и заключительные лозунги: «Да здравствует наш дорогой и великий Сталин!»; «Да здравствует великое и непобедимое знамя Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина!». В окончательной версии эти слова были заменены на более сдержанную цитату из Молотова о том, что СССР повезло в годы войны иметь в своем распоряжении великого Сталина, который теперь будет вести его вперед и в мирное время[827].

У скромности Сталина имелись границы, и культ личности проглядывал во множестве оставленных им в биографии заявлений, особенно в разделах о Второй мировой войне. Оба издания сталинской биографии были скорее панегириками, чем научными работами, однако тон второго издания был более сдержанным. В первые послевоенные годы утверждения о невероятном военном гении Сталина имели некоторую долю правдоподобия[828].

Среди того, что Сталин вставил в текст своей биографии, был, например, этот показательный абзац:

Мастерски выполняя задачи вождя партии и народа и имея полную поддержку всего советского народа, Сталин, однако, не допускал в своей деятельности и тени самомнения, зазнайства, самолюбования. В своем интервью немецкому писателю Людвигу, где Сталин отмечает великую роль гениального Ленина в деле преобразования нашей родины, он просто заявляет о себе: «Что касается меня, то я только ученик Ленина, и моя цель – быть достойным его учеником»[829].

Хотя в краткой биографии содержались некоторые теоретические аспекты, ничего подобного разделу о диалектическом и историческом материализме в Кратком курсе в ней не было. Возможно, именно это имел в виду Александров, когда предлагал выпустить в 1950 году третье издание, которое должно было бы освещать послевоенную деятельность Сталина, а также резюмировать его основные теоретические работы. Александров и его сотрудники разработали планы и подготовили макеты, но эта идея так и не была реализована[830].

Контролируя нарратив: «Фальсификаторы истории»

Сталин лишь однажды, в своем знаменитом радиовыступлении 1941 года, публично упомянул советско-германский пакт о ненападении:

…как могло случиться, что Советское правительство пошло на заключение пакта о ненападении с такими вероломными людьми и извергами, как Гитлер и Риббентроп? Не была ли здесь допущена со стороны Советского правительства ошибка? Конечно нет! Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 году. Могло ли Советское правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы стоят даже такие изверги и людоеды, как Гитлер и Риббентроп[831].

На ужине в Кремле в честь лорда Бивербрука и Аверелла Гарримана, которые приехали в Москву в сентябре 1941 года для обсуждения британских и американских поставок в Советский Союз, Сталин говорил о пакте подробнее. Член британской делегации капитан Х.-Х. Бальфур записал в своем дневнике:

Он изложил правдоподобную версию событий, происходивших до заключения пакта… Он видел приближение войны и должен был решить, какую сторону займет Россия. Так как заключить союз с Англией не получилось, то, чтобы не остаться в изоляции и не оказаться жертвой послевоенного возможного передела мира, он был вынужден заключить пакт с Германией[832].

Черчилль в своей автобиографии приводит более подробное описание мотивов Сталина:

Глубокой ночью в Кремле в августе 1942 года Сталин познакомил меня с одним аспектом советской позиции. «У нас создалось впечатление, – сказал Сталин, – что правительства Англии и Франции не приняли решения вступить в войну в случае нападения на Польшу, но надеялись, что дипломатическое объединение Англии, Франции и России остановит Гитлера. Мы были уверены, что этого не будет». «Сколько дивизий, – спросил Сталин, – Франция выставит против Германии после мобилизации?» Ответом было: «Около сотни». Тогда он спросил: «А сколько дивизий пошлет Англия?» Ему ответили: «Две и еще две позднее». «Ах, две и еще две позднее, – повторил Сталин. – А знаете ли вы, – спросил он, – сколько дивизий мы выставим на германском фронте, если мы вступим в войну против Германии?» Молчание. «Больше трехсот»[833].

В защиту советско-германского пакта в третьем томе «Истории дипломатии» подчеркивалась роль западных критиков политики потакания Гитлеру и их довоенной кампании за альянс с Советским Союзом. Наиболее заметной фигурой среди этих критиков был Черчилль, выступавший за создание «большого альянса» Великобритании, Франции и Советского Союза против Гитлера. Именно провал кампании Черчилля и крах переговоров об англо-советско-французском тройственном союзе в 1939 году привел к заключению советско-германского пакта о ненападении[834].

В течение десятилетий ключевым советским текстом о советско-германском пакте была брошюра «Фальсификаторы истории», выпущенная Совинформбюро в ответ на сборник документов «Нацистско-советские отношения, 1939–1941» (НСО), опубликованный Государственным департаментом США в январе 1948 года.

НСО представлял собой подборку дипломатических документов из захваченных союзниками немецких архивов. Он раскрывал контакты между немецкими и советскими дипломатами до заключения пакта и активное сотрудничество двух государств после его подписания. Наиболее важным нюансом стала публикация текста секретного дополнительного протокола к пакту о ненападении, который делил Польшу и Прибалтийские государства на советскую и германскую сферы влияния. Документы НСО были подобраны и отсортированы так, чтобы сформировать у читателя впечатление, согласно которому переговоры Советского Союза с Великобританией и Францией по созданию антигерманского фронта были лишь прикрытием; пакт вовсе не был отчаянной, внезапной авантюрой, а представлял собой результат тщательно подготовленного тайного налаживания отношений между Берлином и Москвой.

Сталина