Большая игра - Питер Хопкирк

По-прежнему пребывая в неведении, Макнахтен справился, кто такие незнакомцы вокруг, присутствующие на переговорах. Акбар посоветовал ему не беспокоиться, мол, все эти люди посвящены в тайну сделки. А затем хан, как свидетельствовал капитан Маккензи, внезапно крикнул своим людям: «Begeer! Begeer!» («Взять!»). Маккензи и двое его сослуживцев вмиг оказались связанными, а сам Акбар вместе с другими вождями накинулся на Макнахтена. На лице Акбара, вспоминал Маккензи, было выражение «самой дьявольской свирепости». Пока Макнахтена волокли за холм, прочь из поля зрения, Маккензи мимолетно разглядел его лицо. «На нем были написаны ужас и изумление», — вспоминал капитан. Он также услышал, как Макнахтен кричит: «Az barae Khooda!», то есть «Ради Бога!». Впрочем, капитана больше заботила собственная судьба. Некоторые наиболее фанатичные афганцы требовали крови всех трех офицеров. Но Акбар-хан приказал оставить их в живых. Офицеров разоружили под прицелом джезайлей, усадили на коней позади троих афганцев и повезли куда-то, причем те, кто все еще хотел их убить, скакали следом. Офицеров отвезли подальше от стен соседнего форта и бросили в сырую темницу. Больше всех не повезло капитану Тревору, который то ли случайно выпал из седла, то ли сумел по дороге освободиться от пут: его безжалостно зарубили прямо в снегу.

О подробностях гибели Макнахтена остается лишь догадываться. Его убили в уединенном месте, где не было никаких свидетелей. Никто не может сказать, что случилось после того, как британца оттащили за склон холма. Сам Акбар-хан позже клялся, что намеревался взять Макнахтена в заложники для безопасного возвращения своего отца, но пленник настолько отчаянно сопротивлялся, что его пришлось убить, чтобы он не вырвался на свободу и не убежал к английским позициям. Другая версия гласит, что Акбар, который обвинял именно Макнахтена в свержении отца, расстрелял того в припадке гнева из богато разукрашенных пистолетов, которые сам Макнахтен ему когда-то подарил (и даже показал, как заряжать).

Тем временем, сообразив, что происходит нечто непонятное, дозорные в британском лагере оповестили генерала Элфинстона. Увы, в очередной раз возобладали некомпетентность, нерешительность и просто трусость: никаких мер для того, чтобы попробовать спасти Макнахтена и его спутников, предпринято не было, хотя расправа происходила меньше чем в полумиле от лагеря. Макнахтен, кстати, поручил Элфинстону держать в готовности воинский отряд на случай, если что-то пойдет не так, но даже этого генерал не сделал. Позже его бездействие оправдывали тем, что, мол, в лагере сочли, будто Макнахтен и офицеры поехали с Акбаром завершить переговоры где-то в другом месте. Только когда было уже поздно, когда посланники исчезли без возврата, страшная правда была осознана. Ночью до устрашенного гарнизона долетело известие, что труп Макнахтена, без головы, рук и ног, выставлен на всеобщее обозрение на базарной площади, а окровавленные конечности, торжествуя, возят вокруг города.

Глава 20. Бойня на перевалах

Афганцы готовились к британскому возмездию — они хорошо усвоили сокрушительную мощь вражеской артиллерии. Даже Акбар задавался вопросом, не зашел ли он слишком далеко, а потому поторопился снять с себя ответственность за гибель Макнахтена и даже выразил сожаление по этому поводу. В конце концов, всего тремя годами ранее он убедился в смертоносности руководимых должным образом британских войск, когда те в два счета разгромили армию его отца. Да, он удерживал английских заложников, но и у них был самый важный заложник — его отец.

Увы, как не обернулось должным возмездием убийство сэра Александра Бернса, так и теперь, казалось, точно такой же паралич охватил кабульский гарнизон. Благодаря отменным вооружениям этот гарнизон потенциально представлял собой огромную силу, которая, ведомая с отвагой и непреклонностью, могла и теперь разгромить афганцев и разделаться с Акбар-ханом. Однако престарелый Элфинстон, изнывавший от подагры и мечтавший о тихой отставке, уже давно впал в нерешительность, отчаяние, если вообще не в откровенную панику. Настроения генерала передавались, разумеется, старшим офицерам. «Их нерешительность, промедление и непоследовательность парализовали все наши усилия, — писал один подчиненный, — постепенно деморализовали войска и в конечном счете, ибо не нашлось заместителя, способного верно командовать, привели нас всех к краху». Без воли к решительным действиям и с запасами продовольствия всего на несколько дней британцы могли надеяться на предотвращение полной катастрофы только через возобновление переговоров с врагом.

В сочельник Акбар-хан, избавившийся, очевидно, от недолгого страха перед возмездием, прислал в британский лагерь новых эмиссаров. Гарнизону вновь предложили безопасный выход — но на сей раз по значительно более высокой цене. Поскольку Макнахтен и Бернс погибли, часть политических советников оказалась в руках Акбара, а часть попросту самоустранилась, неблагодарная миссия по ведению переговоров при чрезвычайной слабости собственной позиции выпала майору Элдреду Поттинджеру. Этот человек, пять лет назад столь успешно оборонявший Герат, убеждал Макнахтена и Элфинстона как можно скорее перебраться в крепость Бала-Хиссар — и ранее, когда это было совсем просто, и позже, убеждая, что лучше пробиться с потерями, но укрыться за крепостными стенами, чем защищать крайне неприспособленный лагерь. Однако Элфинстон неизменно находил причины для отказа, а теперь выяснилось, что шанс был упущен: афганцы, осознав опасность британской атаки, разрушили единственный мост через реку Кабул.

Даже страдая от серьезного ранения, Поттинджер пытался убедить командование в необходимости генерального наступления на Акбара и его союзников, все еще далеких от подлинного единства. Его идеи встречали поддержку всех младших офицеров, не говоря уже о рядовых, которые рвались отомстить за убийство Макнахтена. Поттинджер решительно противился любым договоренностям с Акбаром, предупреждал, что тому нельзя верить и что предательское убийство Макнахтена лишило законной силы любые предыдущие заверения и соглашения. Но Элфинстон отказывался слушать — сам генерал и другие высшие офицеры хотели отправиться домой с наименьшим, по их представлениям, риском. Со смертью Макнахтена и Бернса уже никто не имел полномочий спорить с Элфинстоном и его штабом, а Поттинджер вдобавок числился политическим, а не боевым офицером. Тем не менее, как он писал впоследствии, его «стащили с госпитальной койки и обязали вести переговоры о безопасности кучки глупцов, которые делали все возможное, чтобы обеспечить собственную гибель». Ввиду того что командование слепо уповало на благополучный исход и доверяло «милосердию» Акбара, задачей Поттинджера, мучительной и неприятной, стало умерить аппетиты хана и договориться об условиях фактической капитуляции гарнизона.

В дополнение к согласованному с Макнахтеном условию немедленного вывода британских войск из Афганистана Акбар настаивал на том, чтобы забрать большую часть артиллерии и весь золотой запас; уже взятых заложников предлагалось заменить женатыми офицерами вместе с их женами и детьми. Элфинстон, всегда готовый принять линию наименьшего сопротивления, сразу же вызвал добровольцев