Большая игра - Питер Хопкирк

в такие заложники; закономерно таковых не нашлось. Один офицер поклялся, что скорее застрелит жену, чем отдастся вместе с ней на милость афганцев; другой заявил, что к врагам его отнесут лишь на остриях штыков. Всего один офицер в итоге согласился — дескать, для общего блага они с женой могут остаться.

Погода быстро портилась; чтобы выбраться в Джелалабад до того, как зима заблокирует перевалы, на переговоры оставалось совсем немного времени. Поттинджеру не оставалось иного выбора, кроме как подчиниться большинству наглых требований Акбар-хана. 1 января 1842 года, когда в Кабуле начался густой снегопад, было подписано соглашение, по которому Акбар подтверждал безопасность ухода англичан и обеспечивал их вооруженным сопровождением для защиты от враждебных племен, по чьей территории предстояло пройти. Англичане согласились сдать всю артиллерию, кроме шести обычных и трех малых пушек, которые перевозили на вьючных мулах. Что касается требования оставить в заложниках женатых офицеров с семьями, тут афганцы уступили; капитана Маккензи и второго офицера освободили. О судьбе Макнахтена они узнали, когда отрубленной рукой на палке толпа с кровожадными воплями потрясала перед окном их камеры. Вместо них, для гарантии чистоты намерений, Акбар-хан оставил у себя «на положении гостей» трех других молодых офицеров. Пришлось смириться: британцы были не в том положении, чтобы спорить.

Пока гарнизон готовился к экстренному убытию, по лагерю начали распространяться тревожные слухи. «Нам говорили, — писала в дневнике супруга одного высокопоставленного офицера, — что вожди вероломны и не держат слова». Шептались, что они захватят женщин и вырежут всех европейских мужчин, кроме одного. Того подвезут к подножию Хайберского перевала и бросят с отрубленными руками и ногами, прикрепив табличку с предупреждением англичанам никогда впредь не соваться в Афганистан. Жен англичан используют как заложниц для безопасного возвращения Доста Мухаммеда. Немногочисленные афганцы, которые еще сохраняли дружественные отношения с англичанами, тоже предупреждали, что те, соглашаясь на условия Акбара, подписывают себе смертный приговор. Но в отчаянном стремлении поскорее уйти слухам никто не верил, как не поверили и предостережению Мохана Лала — мол, европейцы обречены, если их не будут сопровождать в качестве заложников сыновья афганских вождей.

На рассвете 6 января под звуки горнов и барабанов, бросив осажденного в Бала-Хиссаре шаха Шуджу с его войском, некогда гордые части «Армии Инда» бесславно покинули военный лагерь. Пунктом назначения был Джелалабад, ближайший британский гарнизон, расстояние до которого составляло чуть больше восьмидесяти миль. Путь лежал на восток, через заснеженные горы за пределы Афганистана и далее в Индию через Хайберский перевал. Марш возглавлял авангард из 600 стрелков 44-го пехотного полка в красных мундирах и отряда кавалерии в 100 сабель. Затем следовали женщины и дети на пони, больные или беременные женщины в паланкинах, которые несли слуги-индусы. За ними двигалась основная часть пехоты, конницы и артиллерии. Арьергард также состоял из пехоты, конницы и артиллерии. Между основным отрядом и арьергардом тянулась длинная колонна верблюдов и волов, груженных боеприпасами и продовольствием. Также присоединились к колонне несколько тысяч местных — бывшая прислуга гарнизона и сторонники англичан, которые бежали с тем, что сумели прихватить из дома, и на которых никто не позаботился взять припасы.

Долго ждали обещанного Акбар-ханом сопровождения, но так и не дождались; продовольствие и топливо, которые сулили афганцы, тоже не доставили. Поттинджер незамедлительно предложил Элфинстону изменить план и укрыться в крепости Бала-Хиссар. Но генерал не желал ничего слышать, уж тем паче не собирался возвращаться в Кабул. Он разве что согласился отправить посыльного в Джелалабад, чтобы оттуда английский гарнизон выдвинулся навстречу колонне. В пронизывающую стужу зимнего утра длинная вереница английских и индийских солдат и офицеров с женами, детьми, няньками, возницами, поварами, слугами и носильщиками — всего 16 000 человек — выступила под снегом в сторону перевала.

* * *

Неделей позже, вскоре после полудня, часовые на стенах английского форта в Джелалабаде заметили вдалеке на равнине одинокого всадника, медленно приближавшегося к поселению. Вести относительно капитуляции кабульского гарнизона уже достигли Джелалабада, вызвав немалое беспокойство; уже несколько дней офицеры со все возраставшей тревогой ожидали прибытия авангарда Элфинстона. Обычно переход из Кабула занимал не больше пяти дней. Часовые доложили о всаднике, и множество людей поспешило на крепостную стену. Дюжина подзорных труб уставилась на одинокого конника. Мгновением позже кто-то выкрикнул: «Это европеец!» Всадник, похоже, то ли хворал, то ли был ранен, поскольку то и дело клонился вперед, цепляясь за шею коня. Все наблюдатели дружно ощутили грядущую беду. «Одинокий всадник, — писал сэр Джон Кэй, — напоминал вестника смерти». Немедленно выслали вооруженный патруль с наказом встретить чужака и проводить в крепость — ведь на равнине нередко появлялись афганские разбойники.

Всадник, голова и рука которого пестрели глубокими порезами, назвался доктором Уильямом Брайдоном, врачом на службе шаха Шуджи и одним из тех, кто покинул Кабул с британским гарнизоном. Его история внушала слушателям подлинный ужас. Как предупреждали Мохан Лал и немногие дружественные англичанам афганцы, Акбар с самого начала встал на путь предательства. Едва британский арьергард оставил укрепленный лагерь, афганцы бросились к стенам и открыли огонь по англичанам из своих смертоносных джезайлей, убив и ранив множество младших командиров и солдат. Дальше началось беспрерывное избиение. Афганские конники врывались в порядки обозов, грабили, убивали и угоняли вьючных животных. Не щадили даже безоружную и беспомощную бывшую прислугу. Вскоре снег сделался темно-красным от крови, мертвые и умирающие усеяли дорогу за колонной, ожесточая военных, которые пока довольно легко отгоняли афганцев. Отягощенные ненужным скарбом, скованные присутствием перепуганных гражданских, британцы за первый день пути смогли отойти от Кабула всего на пять миль, причем отставшие прибывали во временный лагерь до позднего вечера.

Старшие офицеры, приняв к себе нескольких европеек и их детей, спали в одной палатке, счастливо избежавшей грабежа. Остальные — и доктор Брайдон в их числе — провели ночь на снегу. Некоторые развели костры, причем из-за отсутствия топлива бросали в огонь вещи. Сам Брайдон закутался в овчинный тулуп и заснул, крепко сжимая в руке уздечку. Наутро оказалось, что множество лишенных теплой одежды солдат и слуг, выходцев со знойных равнин Индии, попросту замерзло до смерти. Многие другие жутко обморозили ноги, походившие, по словам Брайдона, «на обугленные бревна». Этих людей так и бросили умирать на снегу. Поттинджер убеждал Элфинстона выдать пехотинцам кавалерийские попоны, чтобы сделать обмотки, как каждый год, когда выпадает снег, поступают афганцы. Но, подобно всем прочим его предложениям, эту мысль отвергли, что лишний раз доказывает факт трагического и дорого обходившегося соперничества между армейскими офицерами и политическими советниками.

Отступление продолжалось, даже относительный порядок исчез,