Большая игра - Питер Хопкирк

трупов, он наткнулся на смертельно раненного кавалериста. Воин с простреленной грудью — кровотечение не желало униматься — попросил Брайдона взять его лошадь, пока этого не сделал кто-то другой. Мгновением позже он затих навсегда. Глубоко признательный неизвестному благодетелю, Брайдон залез на лошадь и поспешил прочь, высматривая выживших товарищей.

* * *

Горстка офицеров и солдат, которые вырвались из ущелья, оставив позади себя множество мертвых и умирающих, теперь разделилась на две группы — конных и пеших. Первая группа в пятнадцать сабель, к которой примкнул Брайдон, решила двигаться вперед в надежде достичь Джелалабада прежде, чем их догонят. Вторая, гораздо более многочисленная, состояла из двадцати офицеров и сорока пяти нижних чинов, которые заняли лежавшее на пути селение Гандамак, менее чем в тридцати милях от Джелалабада. Они знали, что нужно прожить еще сутки, и тогда их ждет спасение. Но вскоре путь блокировали афганцы. Намного уступая в численности неприятелю, британцы быстро сообразили, что шансы на победу ничтожны. Располагая двадцатью ружьями с двумя зарядами на каждое, они выстроились в каре и приготовились подороже продать свои жизни в последней отчаянной схватке.

Афганцы поначалу предложили договориться, настаивая, что перемирие, мол, окончательно согласовано и что для обеспечения безопасности англичанам достаточно сложить оружие. После отказа (англичане справедливо заподозрили очередную западню) афганцы попытались разоружить европейцев силой, и разгорелась рукопашная. Истратив боеприпасы, англичане сражались штыками и саблями. Один офицер зарубил пятерых афганцев, прежде чем пал замертво. Всего четыре человека были захвачены афганцами в плен, остальные — в большинстве своем из 44-го пехотного полка — полегли в бою. В 1979 году, почти полтора века спустя, английский физический антрополог доктор Андре Сингер поднялся на вершину холма, где британцы приняли последний бой. Там, в мрачном и уединенном месте, он нашел среди камней и опознал останки тех храбрецов. Сельские жители рассказывали, что сюда порой приходят и замирают в почтительном молчании гости из Британской Индии.

Тем временем в двенадцати милях к востоку, ничего не ведая о горькой судьбе своих товарищей, конный отряд спешил к Джелалабаду. В отряде помимо Брайдона было три капитана, три младших офицера, еще один доктор и полдюжины нижних чинов. В селении Фаттахабад, всего в пятнадцати милях от Джелалабада, им предложили продовольствие. Смертельно голодные, они согласились поесть и немного отдохнуть, пока готовят еду. Тем более селение выглядело вполне мирным, а война как будто осталась позади. Но видимость, как говорится, обманчива: пока европейцы отдыхали, местные подали сигнал тем, кто ждал в засаде за близлежащими холмами. Внезапно множество вооруженных всадников помчалось к селению во весь опор со всех сторон. Британцы было схватили свое оружие и кинулись к лошадям, но тут часть жителей селения набросилась на них, а прочие открыли огонь по тем, кто успел вскочить в седло и пуститься вскачь. Только пятерым, включая Брайдона, удалось вырваться из селения. Очень скоро преследователи настигли всех, кроме Брайдона, который чудом сумел ускользнуть. Но на этом его испытания не закончились. На пятнадцатимильном пути до Джелалабада он трижды сталкивался с враждебными афганцами.

Первая группа, приблизительно два десятка всадников, кидала в него камни и замахивалась ножами. «С трудом я перевел лошадь в галоп, — писал он, — и, зажав зубами поводья, отмахивался саблей направо и налево, пока не прорвался. Ножами они меня достать не могли, но от пары камней увернуться не удалось». Через несколько миль он столкнулся со второй группой, в которой был местный с джезайлем. Ткнув изможденную лошадь острием сабли в круп, Брайдон вновь сумел заставить животное перейти на галоп. Ему вслед выстрелили из джезайля; пуля перебила клинок сабли и ранила лошадь в пах. К тому времени, когда афганец сумел перезарядить ружье, Брайдона, по счастью, было уже не догнать.

На равнине Брайдон тоже заметил группу всадников, решил, что это английский конный патруль из Джелалабада, и свернул в их сторону. Слишком поздно он понял, что это афганцы. Заметив, как одиночка резко поворачивает лошадь и пытается удрать, афганцы послали за ним вдогонку своего товарища. Тот определил, что перед ним англичанин, и на скаку рубанул саблей. Брайдон сумел отразить удар своим сломанным клинком. Афганец же развернулся и ринулся в новую атаку. «На сей раз, пытаясь его отогнать, я запустил ему в голову обломком моей сабли», — писал Брайдон. Афганец увернулся и ударил по левой руке врача, которой тот сжимал поводья. Рука мгновенно онемела, и врач перехватил поводья пальцами другой. «Полагаю, мой противник счел, что я достаю пистолет, — рассуждал Брайдон, — поскольку сразу развернулся и умчался без оглядки».

Вот только пистолет выпал из кобуры, и теперь врач остался безоружен. Рана в паху лошади сильно кровоточила, и было понятно, что животное вряд ли протянет долго. Тут начали напоминать о себе собственные раны, усугубленные голодом и истощением. Впервые за восемь кошмарных дней врача оставили силы. «Казалось, все жизненное из меня улетучилось», — вспоминал Брайдон. Он опасался, что от полного изнеможения свалится с седла. Афганцы могли напасть когда угодно, и на сей раз ему не выжить. По словам врача, он «настолько извелся, что пугался собственной тени». Но до Джелалабада было ближе, чем он предполагал. Именно тогда зоркий часовой на валу заметил одинокого всадника на равнине.

Из 16 000 человек, которые выдвинулись из Кабула в этот кошмарный путь, доктор Брайдон оказался единственным, кто достиг безопасного убежища в Джелалабаде, и первым, кто в тот роковой тринадцатый день января 1842 года принес устрашенной нации весть о гибели войска Элфинстона. Впрочем, как мы увидим далее, уцелели и немногие другие солдаты из кабульского гарнизона. Помимо заложников, которых удерживал Акбар, множество сипаев и индусов также избежало смерти, укрывшись в горных пещерах и подземельях. На протяжении последующих месяцев все они добрались домой. Окончательно оправившись от ран, Брайдон обнаружил, что оказался героем одного из знаменитейших полотен Викторианской эпохи — картины леди Батлер[87] «Остатки армии». Он с сожалением отмечал, что благородная лошадь, также запечатленная на картине, пала от ран. «Бедное животное, едва его привели на конюшню, рухнуло наземь и более не вставало», — писал доктор.

Ни Брайдон, ни гарнизон Джелалабада ничего не знали тогда о судьбе солдат 44-го пехотного полка, вошедших в Гандамак. Много ночей подряд над Кабульскими воротами Джелалабада разводили большой костер. Пламя, за которым тщательно присматривали, своевременно подкладывая топливо и убирая золу, должно было указать путь отставшим, что пытались пересечь открытую равнину и под покровом темноты добраться до города. Но никто так и не пришел.

Глава 21.