Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

— Вот ведь. Куртки, рубашки, шубы — всё уже накупили. А про обувь забыли. Это безобразие. Надо исправлять.

— Всё, — сразу сказала Наташа. — Пропали.

— Почему пропали? — возмутился Дан. — Я мужчина практичный. Сейчас быстро выберем — и дальше.

Через двадцать минут весь рынок знал, что здесь русский футболист покупает обувь своим Мечтам.

Потому что быстро, конечно, не получилось.

Мокасины Дану подбирали всем составом. Оля говорила, что нужны светлые. Лена — что лучше темнее и строже. Маша утверждала, что раз он всё равно хулиган, пусть берет что-то вызывающее. Несса пыталась найти идеальный баланс между элегантностью и мягкостью кожи. Наташа просто смотрела и периодически выносила короткий и убийственно точный вердикт.

— Эти хорошие, — сказала она про третью пару.

— Почему? — сразу спросил Дан.

— Потому что в них ты будешь выглядеть так, будто сейчас или гол забьёшь, или чьё-то сердце украдёшь.

— А в других что, не так?

— В других ты это сделаешь чуть менее художественно.

Ребята ржали уже без стеснения. Кадыров вообще сел на ящик и объявил, что впервые видит, как взрослого форварда так профессионально обувают.

Потом дошла очередь до девушек. И тут началось настоящее представление. Туфельки примерялись, сравнивались, менялись местами, обсуждались по цвету, каблуку, линии подъема, удобству и степени опасности для мужского самообладания. Продавцы оживились, соседние лавки оживились, случайные прохожие замедлили шаг. Потому что когда пять красивых девушек выходят по очереди на импровизированное дефиле, а рядом стоит высокий темноволосый парень с лицом довольного владельца маленькой счастливой империи — это уже почти театральная постановка.

— Эта пара твоя, — уверенно сказал Дан Нессe. — Сразу.

— Почему? — улыбнулась она.

— Потому что в них ты будешь делать вид, что очень скромная. И никого не обманешь.

— А мне? — Маша уже крутанулась в новых туфельках.

— Тебе эти, — ответил он. — Они такие же маленькие и опасные.

— Это комплимент?

— Это предупреждение окружающим.

Оля выбрала что-то элегантное и спокойное. Лена — тонкое и почти спортивно-легкое. Наташа остановилась на модели, в которой было и лукавство, и характер. В итоге купили всем. И Дану. И еще, кажется, чуть не половине рынка обеспечили хороший вечер.

Обратно шли нагруженные пакетами, смеющиеся, довольные, живые. Так и надо было после хорошей игры — не важничать, не выдумывать из себя бронзовых героев, а просто жить.

Потом компания распалась. Ребята из «Нефтяника» поехали на базу, а Дан с девушками отправился на пляж. Потому что Рим Римом, история историей, футбол футболом, а море, если оно рядом, требует уважения.

Пляж встретил их широкой полосой песка, теплым ветром и тем особым вечерним светом, когда вода кажется не синей, а живой. Дан сбросил рубашку, потянулся и на секунду просто застыл, глядя на горизонт. После матча тело еще помнило напряжение, но море умело снимать его лучше любого массажа.

— Кто последний в воду, тот моет посуду вечером, — сказал он.

— На яхте? — уточнила Лена.

— На яхте.

— Подлый человек, — сказала Маша и рванула первой.

Все бросились следом. Брызги, смех, короткие визги, соленая вода, солнечные блики на плечах — всё опять смешалось в то самое состояние, которое никак не назовешь правильно одним словом. Не отдых, не счастье, не любовь, не лето. А всё вместе.

Дан плавал легко, мощно, иногда нырял, потом выныривал рядом с кем-то из девушек, хватал за талию, целовал, отпускал, уходил дальше. Они дурачились, плескались, устраивали маленькие заплывы и спорили, кто кого обогнал. Оля спокойно выигрывала длинную дистанцию, Лена брала грацией, Маша — отчаянным напором, Наташа — хитростью, Несса — красивой техникой.

Потом они просто лежали на мелководье, слушали, как шуршит волна, и молчали. И в этом молчании было больше близости, чем во многих разговорах.

Солнце уходило медленно. Вечер уже собирался над Римом, но день еще не отпускал. Дан посмотрел на девушек, на море, на небо, на город за спиной и подумал, что путь у них получается правильный. Большой, шумный, местами безумный — но правильный.

А впереди была Корсика.

Глава 24

А вот и Корсика показалась

Утро в море всегда честнее городского. Оно не притворяется. Если тихо — значит тихо. Если ветер — значит ветер. Если солнце встает, то сразу по-настоящему, без театра, без штор, без каменных фасадов, на которых так любят отражаться чужие представления о красоте. В море всё проще и потому точнее. Небо светлеет — значит начинается день. Вода меняет цвет — значит меняется час. А если в воздухе пахнет солью, нагретым деревом палубы и чем-то свежим, живым, то никакие часы уже не нужны.

Яхта шла хорошим ровным ходом. Рим оставался позади — уже не как город, который только что шумел, спорил, подмигивал и пытался торговаться, а как аккуратно сложенная в память глава. Впереди лежала средиземноморская даль — та самая, в которой есть нечто успокаивающее и одновременно зовущие. Смотришь на неё и не можешь решить, что сильнее: желание остаться внутри этого покоя или желание немедленно двигаться дальше, потому что за следующей линией горизонта обязательно есть что-то ещё.

Дан проснулся рано. Не потому, что его кто-то будил, и даже не потому, что так уж выспался. Просто организм уже подстроился под этот ритм: море, свет, ветер, движение. На суше человек часто живёт по часам. На воде — по ощущению мира вокруг. Он несколько секунд полежал, прислушиваясь к звукам яхты. Где-то мягко урчал двигатель. Что-то негромко позвякивало. Шаги по палубе. Приглушённые голоса. И почти сразу стало ясно: сегодня опять будет рыбалка.

Даже смешно. Когда несколько дней подряд люди встают с мыслью «а не половить ли», когда рыбу ловят, обсуждают, жарят, варят, чистят, сравнивают, хвастаются уловом и строят планы на следующую — это уже перестаёт быть просто развлечением. Это становится маленькой морской религией. Без догм, но с обрядами. Встал — проверь снасти. Поймал — покажи всем. Не поймал — расскажи, какая именно огромная ушла. На обед — общее причастие в виде ухи.

Дан усмехнулся сам себе, быстро оделся и вышел на палубу.

Утро было ясным, без лишней дымки. Солнце ещё не жгло, а только обещало. Вода переливалась плотным синим стеклом, иногда пробегала серебристая рябь. На корме уже возились капитан Игорь Сергеевич и моторист. Снасти были разложены с той деловитостью, которая появляется