Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

Склонившись, Тамерлан касается моих губ своими, и на меня тёплым дождём льётся его нежность.

— Тогда мы будем жить своей жизнью. Ты, я и Аиша. Всё, что мне нужно, - это ты. Остальное мы решим.

Крепче обняв его и проведя кончиками пальцев по спине, чувствую, как любовь проникает в каждую клеточку. Под подушечками напрягаются мышцы, и мне так это нравится. Я вновь думаю о том, что всё могло бы быть по-другому, если бы давным-давно мои глаза разглядели именно его. Я могла жить в этой любви уже много лет, не страдая… Но тогда не было бы моей Аиши. Значит, опыт с Анваром был дан мне для того, чтобы родилась моя девочка, а я после всех невзгод ценила своё настоящее ещё больше.

— Что мы ещё решим? — улыбаюсь, целуя его в плечо и царапая ногтями затылок. Знаю теперь, как он любит, когда я касаюсь кожи его головы.

— С переездом, со свадьбой… Всё решим.

— Ты не делал мне предложения, — тихо смеюсь.

— Да? — отстранившись, хитро прищуривается. — Я думал, всё очевидно, когда говорил, что хочу быть с тобой.

— Не совсем. Но так и быть: такое предложение я принимаю.

Он усмехается, проводит пальцами по моей щеке.

— Решать надо быстрее, потому что я хочу с тобой засыпать и просыпаться.

Ничего не успеваю ответить, потому что Тамерлан поднимает мои руки над головой и держит их в своей ладони. Вздох быстро превращается в стон, потому что он уже целует меня, запуская по всему телу сладкие импульсы.

Его свободная рука медленно скользит по моему телу, словно изучает заново каждую его частичку. Пальцы проходят по шее, ключицам, обхватывают грудь. Он сжимает её, ласкает большим пальцем сосок, и тот мгновенно твердеет. Я выгибаюсь, чувствуя, как внизу нарастает желание, которое рвётся наружу.

Тамерлан спускается ниже, оставляя невидимые, пылающие следы от поцелуев на шее, ключицах и груди. Тепло его рта, влажность языка, лёгкая щетина подбородка, царапающая чувствительную кожу, — всё это сводит меня с ума.

Мы занимаемся любовью медленно, чувственно, наслаждаясь каждой прожитой секундой. Только он и я. Только наша любовь.

Когда он заполняет меня и мы сливаемся в одном ритме, я вдруг говорю, глядя ему в глаза, не думая и не планируя:

— Я хочу от тебя ребёнка, Тамерлан.

Он останавливается, нависнув надо мной и нахмурившись.

— Повтори? — переспрашивает он.

Я бесстрашно смотрю ему в глаза.

— Я хочу родить тебе сына. Чтобы он был как ты, был на тебя похож.

Его строгое лицо вдруг озаряется той самой улыбкой, что я люблю больше всего на свете.

— Жанель… — он гладит моё лицо, проводит пальцами по губам.

— Я знаю, что поздно, что мне почти сорок, а тебе пятьдесят, — шепчу я, но он прерывает меня поцелуем, после которого отстраняется и отвечает:

— Я никогда не думал, что когда-нибудь снова стану отцом. Но с тобой - да. Давай попробуем.

— Давай, — глажу пальцами его щёки и тихо стону от того, что он снова начал двигаться во мне.

После мы снова лежим, обнявшись, не желая разрывать эту тёплую, сладкую близость. Но голод всё-таки берёт своё. Выйдя из душа, я надеваю длинное шёлковое платье на тонких лямках - лёгкое, почти невесомое, цвета шампань. Оно мягко облегает тело, спускаясь до щиколоток. Тамерлан надевает только чёрные домашние брюки, оставшись с обнажённым торсом.

Мы перебираемся на кухню, где его домработница оставила ужин - осталось только разогреть. Я солгу, если скажу, что не представляю себя здесь хозяйкой. Представляю, ещё как. Думаю о том, как буду спускаться по утрам на первый этаж, готовить завтрак, бродить по дому и пить кофе, глядя на горы из панорамного окна.

— Ты в этом платье, — начинает Тамерлан, проводя пальцами по моей руке, когда мы сидим за островом на высоких стульях, — опасно красивая.

Я смеюсь и подаюсь вперёд, чтобы поцеловать его. Всё вокруг наполнено спокойствием и любовью. Золотой свет ламп, приглушённая музыка от чёрной, модной «Алисы», вид на яркий осенний закат из панорамных окон пентхауса.

И вдруг нашу идиллию разрезает резкий звонок в дверь.

Мы оба вздрагиваем. Тамерлан хмурится, ставит бокал на стойку.

— Кто это? — спрашиваю взволнованно.

— Я никого не жду, — отвечает он серьёзно. — И охрана всегда предупреждает, если кто-то заезжает.

— Аяла? — предполагаю я.

— Точно нет.

Сердце у меня мгновенно сжимается от тревоги. Я инстинктивно спускаюсь с высокого стула и иду следом за ним. Тамерлан бросает на меня короткий взгляд, словно хочет сказать: «Останься», но я качаю головой. Я хочу быть рядом.

Наконец он подходит к двери и открывает её.

В ту же секунду я инстинктивно делаю шаг назад, чувствуя, как кровь отливает от лица.

На пороге стоят Анвар и Касым.

Глава 64

Глава 64

И в страшном сне мне не привиделось бы то, что происходит сейчас наяву.

Все мои прежние страхи, сомнения и смятение смешиваются в один пульсирующий клубок, который давит на рёбра изнутри, растёт, ворочается, ищет выход, но не находит. Грудную клетку стягивают невидимые ремни — не вздохнуть.

Бывший муж и бывший свёкор входят в квартиру и будто приносят с собой другую жизнь. Мою прошлую жизнь, которую я так долго пыталась оставить позади.

Несколько мучительно долгих секунд мы смотрим друг на друга. Никто не произносит ни слова, но тишина между нами красноречивее любых фраз. По взглядам обоих мужчин я понимаю: сейчас они из последних сил сдерживают свой пыл.

И даётся им это нелегко. Особенно Анвару.

— Здравствуй, Жанель, — говорит Касым.

— Здравствуйте… папа.

Я не знаю, как правильно теперь его называть. Я привыкла обращаться к нему именно так даже после развода.

Когда Касым медленно скользит по мне тяжёлым взглядом, я внезапно вспоминаю, как на самом деле выгляжу.

Длинное шёлковое платье на тонких лямках и без бюстгальтера. Тонкая ткань невесомо облегает тело, и я с ужасом понимаю, что сквозь неё наверняка проступают соски. Какой позор!

Я торопливо скрещиваю руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться.

Распущенные после душа волосы влажными прядями лежат на плечах. Босые ноги. Наверняка припухшие от поцелуев губы. Разгорячённое лицо.

А рядом со мной стоит Тамерлан без футболки. Мне хочется провалиться сквозь землю.