Юрист с Рублёвки. Том 1 - Дмитрий Лим

На стоянку перевозчика я приехал около полудня. После ночного дождя пустырь превратился в месиво. Между фурами буксовала грязная «Газель», водитель ругался в открытое окно. Пахло дизелем, мокрой землёй и маслом.

Армен сидел в вагончике. Вчера он за две минуты отыскал рейс «Газели» В 142 КХ 77 и сам назвал место разгрузки. Теперь же уткнулся в монитор и изображал страшную занятость. Дверь он запер, но после моего стука всё-таки щёлкнул замком.

— Ничего больше не дам, — сообщил он вместо приветствия. — Только по официальному запросу. Гарник утром вернулся, но его сразу отправили в новый рейс. Будет только вечером, а старый путевой остался у него дома.

— Вчера запрос тебе не требовался.

Я вошёл и прикрыл дверь. На столе стояла жестянка из-под кофе, набитая окурками; один ещё дымился. Армен выглядел так, будто всю ночь провёл в этом вагончике: глаза красные, рубашка мятая, щетина гуще вчерашней.

— Вчера я лишнего наговорил, — огрызнулся он, нервно сминая пустую пачку сигарет.

— После меня кто-нибудь приезжал?

— Никто.

Ответил слишком быстро. Глаза забегали.

Я подошёл вплотную и присел на край его шаткого стола, слегка нависая над диспетчером.

— Армен, я не следователь. Но Самойлов рассматривает вопрос об обращении в полицию. Как минимум часть партии стоимостью в несколько миллионов ушла не на его стройку. Если заявление ляжет на стол, первым делом опера придут трясти перевозчика. И тогда будет важно не то, что Гарник свернул на другой адрес, а почему он это сделал. И что сохранил.

Армен дёрнулся, отрываясь от компьютера.

— Мы просто возили! — его голос сорвался на хрип. — Грузили, везли, выгрузили. Всё!

— Значит, маршрут изменили не вы?

— Нам позвонили! — выпалил он и тут же осёкся, досадливо прикусив губу. — Машина уже шла с грузом. Сказали ехать на Промышленную, а потом прислали адрес сообщением. Гарник выгрузил там, куда велели. Охрана отметила въезд и выезд, и всё было по-честному!

— Вчера ты назвал мне этот адрес по журналу.

— Так я в журнал пишу, куда реально выгрузились, — буркнул Армен. — А в заказе стоял совсем другой адрес. Мне за это премию не платят.

— Кто позвонил?

— Не знаю. Заказчик. Или диспетчер заказчика.

— С какого номера?

— В переписке надо смотреть, — он потер лицо ладонями, сдаваясь.

Значит, новый адрес Гарнику передали уже в пути. Если сообщение не удалили, в телефоне должны были остаться номер и время.

— Ты сказал, охрана отметила машину. Где именно?

— На проходной давали талон. Въехал — записали, выехал — поставили время.

— Гарник его сохранил?

— Да какой там… Потерял давно. — Армен помолчал и вдруг полез в карман. — Хотя стой.

Он разблокировал телефон и открыл переписку. Листал долго, промахнулся по нужной дате, вернулся на несколько месяцев назад.

— Я водителей просил снимать разгрузку, — объяснил он. — Для отчёта. А у Гарника тогда ещё камень в тормоз залез. Он мне полчаса жаловался и вместе с фоткой колеса прислал площадку.

Армен нашёл сообщение и подвинул телефон ко мне. Через жирные следы на стекле были видны ворота и табличка застройщика: «СЗ „Промзона-4“». Название я узнал сразу. Вчера вечером Катя вытащила его из открытых реестров и через цепочку юридических лиц довела до холдинга Аверьянова. Справа от ворот стояли поддоны с мешками. Я увеличил снимок. На ближнем поддоне, прямо на углу, тянулась оранжевая черта Зои.

— Перешли не фотографию, а всё сообщение, — сказал я. — Как есть, с датой. И предупреди Гарника: переписку не чистить, телефон не менять.

Палец Армена завис над кнопкой.

— Хозяин узнает — мне конец.

— Неприятности у вас уже есть. Вопрос только в том, кем вы в них окажетесь. Если Гарник покажет путевой лист, заказ и сообщение с новым адресом, будет видно: он исполнил чужое указание. А если документы внезапно пропадут, объяснять это придётся уже полиции.

Армен выругался вполголоса и переслал сообщение.

— Ладно. Я с ним поговорю. Завтра напишет объяснение.

— Пусть возьмёт старый путевой и заказ на перевозку. Телефон привезёт тоже. Сначала сделаем копии, потом будем разбираться, чей там номер.

В вагончике стало нечем дышать. Я вышел наружу и несколько раз глубоко вдохнул, хотя воздух на стоянке тоже был так себе. Фотография предварительно подтверждала, что машина с грузом побывала на нужной площадке. Но ни Веденина, ни Аверьянова на ней не было. До людей, стоявших за схемой, оставалось ещё далеко.

Промышленная улица, дом двенадцать, корпус четыре.

Объект холдинга Аверьянова нависал над улицей огромным строительным комплексом, спрятанным за глухим бетонным забором. В серое небо вонзались бетонные каркасы будущих высоток и жёлтые стрелы башенных кранов.

Я приехал туда вместе с Кравченко. К этому времени Зоя уже вернулась от Вадика на свой объект — тот сам подбросил её обратно, пока в мастерской бортировали новые шины, — а Павел успел раздать указания звеньям и оставить старшего.

По его плотно сжатым челюстям и напряжённой позе было ясно: находиться здесь ему физически тошно.

Мне, честно говоря, тоже. Я постоял у забора чуть дольше, чем требовалось.

За этим бетоном работали деньги человека, который приезжал на мои похороны и улыбался у могилы Громова. Вчера он был фамилией в реестре, а сегодня стал краном, забором и охраной на проходной. А где-то между нами стоял Веденин, который вслух пожалел, что Громов не умел вовремя останавливаться.

«Ну здравствуй, Борис Петрович. Я к тебе за мешками. Пока — только за мешками».

— Значит, так, — я остановил его за плечо в десяти метрах от проходной. — Ты действительно представляешь свою фасадную бригаду и действительно ищешь новые жирные заказы. Я сопровождаю тебя как юрист. Ничего не крадём, через ограждения не лезем, закрытые участки не снимаем. Если пошлют — разворачиваемся и уходим. Понял?

— А материал? — глухо спросил Павел.

— Если увидишь знакомые признаки — просто скажешь мне. Остальное будем фиксировать только с разрешения.

Охранник на КПП, здоровенный детина в чёрной форме, молча выслушал нашу легенду, лениво связался по рации с прорабом и потребовал паспорта. Наши данные неспешно вбили в обтрёпанный журнал посетителей, переписали номера телефонов, после чего через окошко выскользнули две поцарапанные белые каски.

Перед поездкой я отправил Кате адрес и попросил позвонить Когану, если через два часа не выйду на связь. Теперь я читал свою фамилию в журнале вверх ногами и прекрасно понимал, куда эта запись уйдёт к вечеру. Сначала наверх, потом к Веденину.

Мне это не нравилось. Но тайно лезть через забор было бы и