Юрист с Рублёвки. Том 1 - Дмитрий Лим

опаснее, и бесполезнее. Мы вошли по паспортам, в сопровождении прораба, и наше появление осталось в журнале. Не броня, конечно. Но всё же лучше, чем прежняя самоуверенность Громова.

— Одни по территории не шастайте, — буркнул охранник. — Василич сейчас подойдёт, он проведёт. Людей и технику не снимать.

Спустя пять минут из-за бытовок вынырнул невысокий, жилистый мужик в чистой белой каске. Представившись Василичем, он смерил нас цепким, оценивающим взглядом, коротко расспросил Кравченко об опыте и повёл по деревянным настилам вдоль строящегося фасада.

Павел держался молодцом. Отвечал уверенно, сыпал терминами, называл системы крепления, сроки выработки и расценки. Если бы я сам не придумал эту легенду, то поверил бы, что мы приехали выбивать подряд.

У второго корпуса Кравченко замедлил шаг и едва заметно, словно случайно, задел меня локтем.

— Вон тот угол, — одними губами прошептал он.

Я скосил глаза. Плитка была серой, но с едва уловимым желтоватым отливом. На торцах чётко виднелся скошенный под сорок пять градусов край — дорогая и специфическая обработка.

Я скосил глаза. Плитка была серой, но с едва уловимым желтоватым отливом. На торцах чётко виднелся скошенный под сорок пять градусов край — дорогая и специфическая обработка.

— Можно сфотографировать узел примыкания? — спросил я у Василича, доставая смартфон. — Бригадиру покажем, чтобы понимали ваши требования к качеству.

Василич равнодушно пожал плечами:

— Фасад снимайте. Людей в кадр не берите.

Пока я делал снимки разрешённого участка, Кравченко продолжал отвлекать прораба расспросами о технологии утепления. За незавершённой секцией, под хлипким навесом в зоне хранения остатков, валялись обрывки плотной плёнки и несколько пустых деревянных поддонов. На углу одного из них въелась в дерево выцветшая оранжевая полоса.

— Этот поддон тоже можно снять? — я указал на навес. — Нужно понять, как у вас комплектуют материал по захваткам.

Василич снова пожал плечами, доставая пачку сигарет:

— Снимайте. Только маркировку рабочих не трогайте.

Я сделал общий план, затем вплотную подошёл и крупно снял оранжевую полосу, а следом — заводскую этикетку на чудом уцелевшем пустом мешке рядом.

Кравченко наклонился ко мне, делая вид, что рассматривает поддон.

— «Фасад-люкс 200», оттенок «песчаник светлый», — едва слышно выдохнул он мне в ухо. — Смесь и облицовка шли одним комплектом, по одной поставке. И торец обработан один в один, как по нашему проекту. Я лично выставлял направляющие под такую нарезку. Ошибки быть не может.

Стопроцентным доказательством это ещё не было, но пазл складывался: марка, оттенок, сложный способ обработки и личная метка Зои.

Василича отвлекла затрещавшая на поясе рация. Он отвернулся, раздавая матерные указания крановщику. Воспользовавшись моментом, я набрал Армена.

— Гарник согласен подтвердить маршрут? — тихо спросил я, прикрывая микрофон ладонью.

— Да, — донеслось из динамика. — Вернётся поздно, а завтра утром покажет архивный путевой, заказ на перевозку и телефон. Напишет, кто и когда изменил адрес, если найдёт то самое сообщение.

— Только не пересылайте переписку картинками и не переставляйте её на новый телефон. Сначала снимем копию файлов со всеми служебными данными, а потом решим, что нести нотариусу на осмотр. Объяснения составим сухо, по фактам, без лишних догадок.

Сбросив вызов, я открыл снимок Зои и поставил рядом только что сделанный. Полоса начиналась в одном и том же месте, ширина тоже совпадала. Хороший признак, но не уникальный: адвокат Аверьянова разобрал бы его за пять минут. Нужны номер партии, заводская этикетка и сами файлы, а не картинки из мессенджера.

— Вы чего там изучаете? — Василич уже стоял у навеса. Вернулся он неслышно. — Поддон снять разрешил, а в маркировку лезть — нет.

— Закончили.

Я убрал телефон. Павел выпрямился и первым пошёл к настилу. Пререкаться с прорабом на закрытом объекте смысла не было.

— Партия, кстати, удачная, — сказал я ему вслед. — Кто поставщик?

— Закупки через офис. Всё по накладным. — Василич поправил каску и покосился на меня. — Контрагентов случайным гостям мы не называем.

— Справедливо.

До КПП он проводил нас лично и дождался, пока мы вернём каски. Признания не случилось. Зато фотографии были сделаны с разрешения: фасад, мешок с этикеткой, поддон. Плюс пересланный диспетчером снимок с площадки, подлинность которого ещё предстояло проверить по телефону Гарника.

За воротами Павел закурил. Я снял каску слишком поздно и только теперь почувствовал, как под ней вспотела голова. Холодный воздух ударил в лицо. Мы нашли вероятный след пропавшего материала — по крайней мере, той его части, которая могла уйти на второй корпус. Но Аверьянов вполне мог объявить себя обычным покупателем: заплатил по договору, о чужом кредите не знал. Хуже другое: остатки с площадки исчезнут, а в бухгалтерии появятся аккуратные бумаги — и попробуй потом докажи, когда их напечатали.

Тихо работать было уже поздно: наши фамилии лежали в журнале на КПП. Значит, вопрос стоял не «шуметь или нет», а «кто успеет раньше».

По дороге к остановке я отправил Когану адрес и попросил подготовить два документа: требование сохранить журнал въезда, видео и бумаги о приёмке; следом — ходатайство в суд на случай отказа. На добровольную выдачу я не рассчитывал, зато после такого письма любая «утрата» документов начинала работать против них самих.

Автобус подошёл как раз тогда, когда я набрал Самойлова. Пришлось отойти от остановки, чтобы расслышать его.

— Вы давали мне один день, Игорь Владимирович. День закончился, докладываю, — сказал я. — Есть машина, есть площадка, есть водитель. По словам Армена, Гарник готов подтвердить, что выгрузился у Аверьянова, и показать путевой лист. Есть сделанная во время рейса фотография ворот и паллет. Сегодня мы сняли на объекте материал с совпадающими признаками.

— То есть всё доказано?

— Нет. Место разгрузки подтверждается серьёзно, а вот цепочка рвётся: кто изменил адрес, сколько было рейсов и по каким документам груз приняли.

Самойлов молчал. В трубке что-то скрипнуло, будто он отодвинул стул.

— Тогда мировую не подписывать?

Вчера на стройке он кричал, а потом угрюмо признавал свою часть вины. Сейчас в голосе появилась надежда, и именно поэтому я не стал его подбадривать.

— Сегодня не подписывайте. Прошу ещё одно утро: Гарник привезёт оригиналы. Посмотрим их — и решать будете вы, а не я.

До вечерней встречи мы с Павлом успели заехать на склад за контрольным мешком. Продавец отдал его молча и даже с облегчением: про мешок ему, судя по всему, никто ничего не говорил. У ворот Павел поймал попутку и уехал закрывать смену бригады, а мешок в контору я повёз один.

Марина Викторовна приняла его по акту. Осмотрела шов, сверила маркировку, заставила меня расписаться на бирке. Мешок запаковали в прозрачный пластик и убрали в металлический