Чёрная Пятница! - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Как вам Чернопрудово? — спросил я самым светским тоном, на который был способен в два ночи. — Освоились? Может, познакомились уже с кем-нибудь?

— Познакомился, — согласился он. — Ненадолго.

Пар над его лбом дрогнул. Уточнять я не стал.

— Тихое у вас местечко, — продолжил гость, поворачивая стакан в пальцах. — Я таких много видел. Они все тихие, пока не начнётся.

— У нас говорят, район к Изнанке близко, вот и лезет всякое.

Он моргнул, снова по очереди, левый, потом правый.

— Изнанка? — Слово он покатал во рту, как леденец. — А-а-а, понял. Вы это так называете. Ну пусть будет Изнанка, почему бы и нет. Милое имя. Домашнее.

— А у вас как называют?

— Никак. У нас с ней просто живут. Как с зубной болью.

Я протёр один и тот же квадрат прилавка третий раз и решил проверить ещё одну вещь. У любого района есть авторитеты, и по тому, как гость реагирует на имена, обычно понятно, откуда он.

— Да, у нас спокойно, — сказал я небрежно. — Если под горячую руку Профессору не попасть, конечно. Или Расколотой Госпоже.

Гость замер. Стаканчик застыл в миллиметре от губ.

А потом он засмеялся. Смех был сухой, шелестящий, как ветер в куче листвы у гаражей.

И в нём как будто бы не было звуков дыхания.

— Профессор… — протянул он. — Госпожа…

Голова его медленно повернулась ко мне. Правый глаз смотрел прямо в лицо. Левый съехал к переносице и с интересом изучал остатки кофе на дне.

— Не думаешь же ты, что они здесь… ну… главные какие-то?

— Я хз, если честно, — признался я. — Я тут кассир, а не политолог. Кто платит, тот и главный.

— А чем они от остальных отличаются? — Он поставил стаканчик на колено, и картон под ним чуть прогнулся от жара. — Такие же люди. Просто Изнанка их слегка пощекотала, а они уже решили, что она им служит. Бизнес выстраивают, за власть грызутся, титулы себе придумывают. За прошлое цепляются. Хе-хе.

Смех снова прошелестел и затих.

— Думают, раз научились откусывать головы и ходить сквозь стены, то стали богами. А для Изнанки нет разницы между двумя букашками, и они это скоро поймут, — он сделал короткую паузу и посмотрел на стаканчик кофе. — Интересно будет посмотреть, как у вас тут всё закрутится, когда начнётся.

— Что начнётся? — насторожился я.

— То же, что и у нас. Солнце все короны из фольги расплавит.

Я отложил тряпку. Кофейная машина тихо щёлкала, остывая.

— Э-э-э… Солнце с ума сойдёт? — вспомнил его прошлую фразу.

— Не знаю. — Он пожал плечами, и суставы отозвались резиновым скрипом. — У вас может быть по-другому. Но я чувствую вкус в воздухе. Такой же, как дома, перед началом. Так что недолго осталось.

Он отпил ещё, и шипение повторилось.

— Живут все одинаково, — сказал он. — А гниют по-разному. Как именно сгниёт ваш мир, вот это самое интересное. Согласен?

— Не согласен, — сказал я. — Мне тут ещё диплом через пару лет защищать.

Он посмотрел на меня с сочувствием, как на человека, который в горящем доме спрашивает, где выключить утюг.

Я бы с удовольствием закончил разговор на этом месте, но любопытство у меня работает даже в убыток. К тому же ни один клиент ещё не рассказывал мне про конец света из первых рук.

— А что не так с вашим Солнцем? — спросил я. — Взорвалось?

Прозвучало так, будто мой текущий клиент прибыл из… нет, даже думать об этом не хочу.

Гость вздохнул. Грудь у него при этом опустилась, а кожа на шее собралась гармошкой и тяжело осела на ключицы.

— О, если бы. Смерть звезды естественна. Погасла, схлопнулась, стало холодно и темно, всё честно. — Он покачал головой. — Наше открыло глаза. И начало петь. Мы ушли в темноту, чтобы не слышать. Не помогло.

— Ушли в темноту, чтобы не слышать, — повторил я. — А те, кто остался и услышал… умерли?

Он усмехнулся, и зрачки его сузились до чёрных точек, как у кота на солнце.

— Смерть милосердна. Те, кто остался на свету, стали частью хора.

— Частью чего?

— Хора, Денис.

Имя он прочитал с бейджика, конечно, я был в этом уверен. Но почему-то произнёс его так, будто знал давно и уже привык.

— Песня Смерти прекрасна. В этом весь ужас. Ты хочешь ей подпевать. Даже когда голосовые связки рвутся в клочья, ты не можешь остановиться, потому что тебе нравится. — Он посмотрел в стаканчик. — Я слышал, как поёт один знакомый, похожий на тебя. Пару недель держался. Потом у него кончилось горло, но он продолжал.

Обогреватель под прилавком щёлкнул. Я вдруг заметил, что стою, вцепившись в кант прилавка так, что пальцы побелели, и медленно разжал руку.

Ладно. Либо этот тип знает чуть больше остальных, либо несёт философский бред, который сам же и придумал по дороге от гаражей. Проверить я не мог. Но раз уж пошла такая лекция, глупо было не задать главный вопрос.

— А что такое Изнанка? — спросил я. — Вообще. Что это?

Он поднял голову и посмотрел на меня почти с нежностью. Улыбка пропала, отчего его лицо стало почти нормальным.

— У вас о ней говорят, будто это соседний район, куда ходит автобус. Съездил, купил, вернулся. — Он покрутил стакан. — Изнанка скорее кислота в желудке. Она переваривает. А ваши Профессор и Госпожа просто паразиты, которые приспособились в этой кислоте жить и решили, что желудок построен для них.

— И как, живут?

— Пока что получается. — Улыбка вернулась вся сразу. — У глистов тоже получается. До первой таблетки.

Он допил кофе. Последний глоток прошипел громче остальных, и пар из пор пошёл гуще, обволакивая лицо на секунду, как маску из кипящего молока. Потом рассеялся.

Гость встал. Колени разогнулись со звуком отклеивающейся изоленты, и он выпрямился во весь рост, на голову выше меня, с потолочной лампой почти у самых волос.

— Мне пора, — сказал он. — Спасибо за кофе. Хороший. Горький, как надо.

Внутри у меня что-то отпустило, как ремень после долгой смены. Пять тысяч в балансе, бонус за сложность, стул целый, гость довольный. Идеальный ночной приют, можно вешать на стену как образец.

— Уже уходите? — спросил я, и получилось, пожалуй, слишком радостно.

— Да. Не люблю задерживаться на одном месте долго. Я… немного заметный.

Он сделал шаг к прилавку. Не к двери, а ко мне.

— Но сперва… — Складки на шее собрались и медленно расправились. — Давай-ка снимем с тебя эту шкуру. Хочу посмотреть, какой ты на самом деле.

Он поставил пустой стаканчик