После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

Эстелия посмотрела на него.

— Кайден, я знала про сорок два акра, лес, старый корпус и горячие источники. Всё. Я тебе тогда это перечислила.

— Да. Почти слово в слово.

— И про то, что тридцать лет прибыли нет, тоже знала.

— Вот это я и не мог понять. Знала — и выбрала.

— Я хотела получить своё. Лучше землю, которую ты не станешь торговать по клочку.

Кайден невесело усмехнулся.

— Её я отдал сразу.

— Да. А потом передумал.

Он посмотрел на дверь зала.

— А если бы я в тот вечер отказался?

Эстелия подумала.

— Стала бы просить другое владение.

— У тебя было что-то на примете?

— Какая теперь разница?

— Мне почему-то хочется знать.

— Что именно? Какой был бы дом?

Он не ответил сразу.

— Когда я перестал тебя понимать. Всё пытаюсь вспомнить.

Вопрос мог бы причинить боль месяц назад.

Сейчас не причинил.

Только лёгкую грусть.

— Не знаю, Кайден. Ты давно перестал спрашивать. Считал, что и так знаешь, чего я хочу.

Кайден принял ответ без возражения.

Это тоже было новым.

— Да. Пожалуй, так и было.

Они замолчали.

Потом он спросил:

— Тебе здесь хорошо?

Эстелия посмотрела через открытое окно коридора.

Отсюда гор не было видно.

Только крыши Равенны.

— Иногда очень.

— А в остальное время?

— По-разному. Бывает, до ночи сижу над счетами и думаю: зачем я во всё это ввязалась? Потом кто-нибудь приезжает, Марта кормит весь двор, Бран ведёт людей к воде… И я уже знаю зачем. Хотя страшно всё равно бывает.

Кайден улыбнулся.

— Ты и раньше могла всю ночь со счетами просидеть.

— Могла. Теперь хотя бы со своими.

— А Кальдэн… с ним у тебя как?

Эстелия повернулась к нему.

— Не надо, Кайден.

— Я спокойно спрашиваю. Сцен не будет.

— Я и не думала, что будут.

— Мне просто хотелось узнать.

— А мне хочется оставить это при себе.

Он кивнул.

И ушёл к Ласнеру.

Эстелия проводила его взглядом и впервые поняла: это действительно бывший муж.

Не мужчина, от которого она ещё внутренне отталкивалась.

Не судья её новой жизни.

Не человек, которому хотелось что-то доказать.

Просто Кайден.

Пятнадцать лет были.

Они никуда не исчезли.

Но закончились.

Дверь открылась.

Все вернулись в зал.

Аделин Корвес читала решение стоя.

Первым пунктом суд признавал Первую грамоту Семи действующим основополагающим уставом владения, не отменённым последующими королевскими актами.

Вторым — устанавливал неделимость западного и восточного домов, источников и старого перевального прохода в рамках особого держания.

Третьим — отклонял требование Орвена Тарселя о признании права собственности или отдельного управления восточным домом и проходом. Его долговое соглашение признавалось историческим денежным требованием к доходам давно прекратившего самостоятельную деятельность объекта, но не основанием для разделения «Семи облаков». Для предъявления остаточного денежного требования требовалось отдельное производство и подтверждение размера долга.

Тарсель не изменился в лице.

Но Эстелия увидела, как его поверенный медленно закрыл папку.

Он понял.

Главное потеряно.

Проход не достанется им.

Четвёртый пункт прекращал требование Марвейров в связи с отзывом и отдельно подтверждал, что даже возможные нарушения старого порядка передачи земли не отменяют вновь возникшего права полного хранителя после восстановления Семи.

Кайден больше не мог вернуть курорт.

Ни как бывший владелец.

Ни как глава наследственной линии.

Пятый пункт заставил Эстелию перестать слышать всё остальное на несколько секунд.

— В соответствии с Первой грамотой и подтверждённым восстановлением полного круга, — читала Аделин, — корона признаёт Эстелию Ровенар полноправной хранительницей и держательницей «Семи облаков».

Она перевернула лист.

— Особое герцогское держание считается восстановленным. Право титула следует за держанием, а не за браком либо принадлежностью к иному герцогскому дому.

Аделин подняла глаза.

— С момента принесения присяги короне вы вправе именоваться герцогиней Ровенар, герцогиней Семи.

Эстелия смотрела на неё.

Наверное, следовало что-то сказать.

Не получилось сразу.

Тесса за спиной всхлипнула.

Совершенно неожиданно.

Эстелия обернулась.

— Тесса, не начинай. Я же тоже сейчас…

— Я не плачу.

— Ну да, конечно.

— Пыль в глаз попала.

— Откуда здесь столько пыли?

— А вы на эти папки посмотрите.

Бран рядом вытер глаза и немедленно отвернулся.

Предатели.

Эстелия снова посмотрела на Аделин.

— Госпожа канцлер, а присягу сегодня можно? Пока мы все здесь.

Канцлер приподняла брови.

— Вы уже готовы? Обычно после таких слов просят минуту прийти в себя.

— Если сейчас остановлюсь, потом не соберусь. Давайте сначала подпишем всё, что нужно.

На этот раз Аделин всё-таки улыбнулась.

— Хорошо. Приготовьте акт.

Присяга заняла меньше пяти минут.

Эстелия ожидала, что титул почувствуется как-то иначе.

Не почувствовался.

На ней не появилось короны.

Стены не дрогнули.

Никто не заиграл музыку.

Она произнесла своё полное имя.

Приняла обязанность хранить источники, гостевой дом и коронный проход.

Подписала акт.

Аделин поставила королевскую печать.

И всё.

— Поздравляю, герцогиня Ровенар.

Эстелия посмотрела на подпись.

Свою.

Не Кайдена.

Не Рейнара.

Ровенар.

— Благодарю.

Рейнар оставался за своим столом.

Только теперь встретился с ней глазами.

Она улыбнулась.

Он ответил.

Этого было достаточно.

Тарсель догнал её на лестнице.

Эстелия услышала:

— Герцогиня Ровенар.

Первые секунды не отреагировала.

Потом поняла, что обращаются к ней.

Остановилась.

— Простите, ещё не сразу отзываюсь.

— После сегодняшнего дня часто придётся слышать.

— Вот тогда и привыкну.

Он спустился на ступень ниже.

— Поздравляю.

— Вы меня сегодня уже поздравляли.

— Утром с источниками. Теперь можно и с решением.

— Благодарю.

— Я подам отдельное требование по долгу.

— Я не думала, что вы оставите это дело.

— На землю требование больше не распространяется.

— Да. Это мы сегодня закончили.

Тарсель кивнул.

Потом сказал:

— Когда откроете проход, понадобится подъезд к нему с востока. Вы об этом думали?

Эстелия почти рассмеялась.

— Господин Тарсель, мы ещё с лестницы суда не сошли.

— Спор закончен. Дорога от этого никуда не делась.

— И ваши участки вдоль неё тоже.

— Большая часть земли там моя.

— Предложите платить за доступ?

— Можно договориться надолго. Это было бы удобнее обеим сторонам.

— Осталось услышать цену.

— Разумную. Иначе вы не согласитесь.

— Мы уже выяснили, что разумные цены представляем по-разному.

Тарсель улыбнулся.

— Зато теперь знаете, о чём спрашивать в первую очередь.

— Вы мне хорошо объяснили, сколько может стоить недосмотр.

Он воспринял это как комплимент.