Противоповстанчество - Дуглас Порч

противник там объединял обычные и повстанческие силы с международной поддержкой и развитой политической инфраструктурой. [24] Слишком скудное распределение войск США и АРВН по сельской местности, — как это удалось сделать Галюле в Джебель-Азза-Мимуне, поскольку численность алжирских повстанцев в его секторе никогда не насчитывала более плохо вооруженного взвода, — делало их уязвимыми для атак хорошо вооруженных солдат Вьетконга (ВК) и НВА, превосходящих по численности и зачастую направляемых на изолированные аванпосты местными жителями. [25] Кроме того, даже в рамках комплексного подхода умиротворение было сопряжено с проблемами, некоторые из которых носили структурный и организационный характер — постоянная текучесть кадров, недостаток культурных и языковых знаний, отсутствие разведданных, неспособность ликвидировать присутствие повстанцев в захваченных деревнях, и среди них же огромные затраты войск и ресурсов, которых требовал такой подход. Но, что еще важнее, тактика борьбы за «сердца и умы» вряд ли могла привлечь вьетнамское население, для которого коррумпированное правительство Зьема не имело никакой легитимности, — точно так же, как алжирские мусульмане вряд ли воспринимали расовый и религиозный апартеид Algériefrançaise в качестве заманчивой перспективы, учитывая историю прошлых репрессий и лишения гражданских прав. В частности, так называемая программа стратегических деревень оказалась уязвимой для проникновения Вьетконга, запугивания, саботажа и нападений с его стороны. Таким образом, подобно французским лагерям для переселенцев в Алжире, умиротворение с точки зрения населения часто только усугубляло проблему, поскольку выселяло его из родных мест и помещало в самый эпицентр войны.

Наконец, американские войска и правительство США постоянно экспериментировали, вносили коррективы и проводили реорганизации, пытаясь найти формулы успеха. Одна из проблем заключалась в том, что в такой разнообразной стране, как Вьетнам, успех, достигнутый в одной части страны, мог не масштабироваться в регионе с другими географическими условиями или демографическим составом. Вот лишь один из примеров: программа стратегических деревень, введенная в 1961 году по совету сэра Роберта Томпсона на основе его малайского опыта, оказалась плохо приспособленной к вьетнамской ситуации по многим причинам, начиная с того, что она была разработана для защиты населения от нападений или запугивания со стороны относительно небольших повстанческих отрядов. И это могло бы хорошо работать в тех районах, где население было настроено благосклонно к правительству, например, среди католических меньшинств или в общинах каодай. Однако во многих районах, где силы Вьетконга/НВА были сильны в военном отношении и хорошо интегрированы в местное население, они могли запросто проникать в них и дезорганизовать, сделать территорию вокруг деревень небезопасной или собрать крупные отряды со значительной огневой мощью для их разгрома. [26] Американские войска постоянно корректировали и адаптировали методы своих действий. Просто они не выигрывали, [27] потому что стратегическая обстановка была неблагоприятной, начиная с того, что южновьетнамская армия оказалась неумелой даже при хорошем оснащении, потому что ее солдатам в большинстве своем не хватало мотивации. Между тем, противник обладал решительностью, находчивостью и хорошо снабжался, а также мог использовать практически неисчерпаемый резерв живой силы.

Создание нарратива противоповстанчества

Администрация Кеннеди положила начало десятилетию увлечения США противоповстанчеством — несколько ироничное развитие событий, поскольку сам президент, еще будучи сенатором от Массачусетса, являлся ведущим критиком войны Франции в Алжире с 1957 года. [28] Учитывая отсутствие успехов Франции в Индокитае и Алжире и повсеместное нарушение прав человека и законов ведения войны французскими военными, вызывает удивление, что администрация Кеннеди стала повивальной бабкой противоповстанчества в Соединенных Штатах. А тот факт, что американские вооруженные силы продвигали идею противоповстанчества в тот самый момент, когда французский коллега президента США уклонялся от покушения на убийство со стороны ренегатов laguerresubversive, чьи путчистские наклонности и враждебность к демократическим ценностям были у всех на виду, можно считать даже потрясающим.

То, что мучительное завершение колониальной истории Франции не послужило предупреждением для Вашингтона, отчасти можно объяснить очевидным нарастанием революционного импульса в Китае (1949 г.), Индокитае (1954 г.), на Кубе (1959 г.) и в Алжире (1962 г.). Сэр Бэзил Лиддел-Гарт и другие военные интеллектуалы утверждали, что повстанческая и подрывная деятельность является обязательным ответом коммунистов на эскалационные риски обычных войн в эпоху водородной бомбы и доктрины «массированного возмездия» времен Эйзенхауэра. Такая точка зрения оказала глубокое влияние на администрацию Кеннеди, особенно после кубинской революции и мятежной нестабильности в Юго-Восточной Азии. Кеннеди приказал Макнамаре ориентировать силы США на «ведение неядерной войны, проведение военизированных операций, а также ведение “допороговых”, или нетрадиционных, действий». Таким образом, как отмечал в 1961 году Лиддел-Гарт, Холодная война превращалась в «замаскированную войну», ведущуюся в Юго-Восточной Азии, Африке, на Кипре и в Латинской Америке. [29]

«Гибкий ответ» администрации Кеннеди был направлен на противодействие коммунистической агрессии на любом уровне конфликта, включая операции, которые считались противоповстанческими. Это стратегическое решение вызвало споры уже в момент его принятия, поскольку некоторые сочли его слишком шаблонным, очередным соблазнительным рецептом победы, который в итоге обернулся разочарованием. В то время два очень известных американских историка, Питер Парé и Джон Шай, попытались сдержать «некритичный энтузиазм в отношении новейшего чудо-оружия», под которым они подразумевали противоповстанчество. Парé указывал на то, что доктрина противоповстанчества фактически затормозила процесс обучения и подготовки во французской армии, поскольку устранила требование постигать сложности стратегической обстановки. Он также отметил, что laguerresubversive служила во Франции военным кодом для обозначения враждебности демократическим ценностям и институтам. [30] Парé и Шай также обратили внимание на путаницу и разногласия по поводу того, как должны формулироваться и реализовываться доктрина и политика противоповстанчества — путем непосредственного вмешательства американских войск или же через советников, находящихся среди сил безопасности страны. Что касается последнего варианта, то они спрашивали, как можно применить помощь в обеспечении безопасности для создания эффективных с точки зрения проведения операций противоповстанческих сил за рубежом, «не ставя под сомнение патриотизм и независимость режима, которому советники пытаются помочь». Более того, они задавались вопросом, способны ли режимы, находящиеся под угрозой, провести «глубокие социальные, экономические и политические реформы», которые должны лежать в основе любой разумной противоповстанческой стратегии. К примеру, придя к власти, Зьем вернул земли, до 1954 года розданные крестьянам в контролируемых Вьетминем районах, обратно помещикам, которые немедленно потребовали возврата арендной платы и установили непомерно высокие ставки на аренду земли. Эрик Бергеруд приходит к выводу, что земельный вопрос сыграл решающую роль в настраивании вьетнамских крестьян против южновьетнамского правительства:

В традиционном аграрном обществе, даже таком, как Вьетнам, где многое быстро менялось, отношения человека с землей играют центральную роль в экономическом и социальном существовании. Точно так же, как земля определяла богатство и статус, она так же определяла и политическую позицию. Именно земельный вопрос, как никакой другой, в конечном