Противоповстанчество - Дуглас Порч

неумелой. [56] Именно в этой атмосфере Эндрю Крепиневич написал в 1986 году свою влиятельную книгу под названием «Армия и Вьетнам». По словам Крепиневича, во Вьетнаме американские военные столкнулись с коммунистическим повстанческим движением, которое они совершенно неправильно поняли и с которым плохо справились, потому что их институциональная культура требовала традиционного военного ответа. Армия США объединила противоповстанчество с поисково-спасательными операциями, действиями рейнджеров, подводным минированием и дальней разведкой в одну «экзотическую» миссию. Во Вьетнаме, заключает Крепиневич, Уэстморленд принял стратегию истощения, более подходящую для

…конфликтов средней интенсивности, вместо того чтобы победить врага, лишив его доступа к населению. Стратегия Уэстморленда на истощение, предусматривающая намеренное создание беженцев, программы дефолиации и уничтожения урожаев, а также более высокий приоритет количества трупов, чем безопасности населения, саботировала прогресс в кампании против повстанцев и не отвечала целям американской политики. [57]

По его мнению, американские военные не только находились под влиянием солдат Холодной войны, размышлявших об ожидаемом титаническом столкновении с Красной армией в Фульдском коридоре Германии[213]. Но что еще более важно, врожденная неспособность американских военачальников учиться на поражениях была подкреплена в 1982 году книгой Гарри Саммерса «О стратегии», [58] в которой «институциональное обучение» замыкалось на аргумент, что Армия США применила во Вьетнаме «прямой подход», попытавшись победить повстанцев, а не изолировать поле боя, перекрыв границу с Северным Вьетнамом, чтобы высвободить для борьбы с партизанами южных вьетнамцев. [59] Может ли такая линия атаки логически претендовать на какой-либо результат, кроме провала?

В обеих книгах содержалось множество спорных утверждений, но все их объединяло убеждение в том, что если бы было выбрано оперативное решение, которое наилучшим образом отвечало бы характеру угрозы — обычной или нетрадиционной, в зависимости от точки зрения, — то Соединенные Штаты вместе со своим южновьетнамским союзником смогли бы справиться с этой проблемой. Критики утверждают, что армейская доктрина была лишь одной из многих проблем во Вьетнаме, но не самой важной. Джеймс Лебович приходит к выводу, что нет никаких доказательств того, что Соединенные Штаты могли бы победить во Вьетнаме, используя стратегию противоповстанчества с самого начала, — даже если предположить, что они были готовы на практике провести мобилизацию людей и ресурсов в масштабе, сопоставимым со Второй мировой войной, которая могла бы потребоваться в 1965 году; что они уговорили бы южновьетнамское правительство сотрудничать и предполагая, что коммунисты не организовали бы в ответ более традиционное военное противодействие. «Главный злодей» Уэстморленд энергично проводил умиротворение, в то время как теория противоповстанчества была хорошо известна и применялась американскими военными в пределах местных условий. До 1967 года умиротворение можно было применять лишь в редких случаях, поскольку правительство Южного Вьетнама контролировало слишком мало территории, а южновьетнамское общество было менее послушным, чем предполагала теория противоповстанчества, что и доказывает отчаянная непопулярность программы стратегических деревень. [60]

Лебович повторяет вывод Бергеруда 1990 года о том, что население дельты Меконга не проявляло энтузиазма по отношению к южновьетнамскому правительству; политические реформы, проведенные под давлением американцев, лишь подтвердили обвинения коммунистов в «марионеточности» правительства Южного Вьетнама; что больше людей были готовы умереть за коммунистов, чем за правительство; и, наконец, что истощение было единственной жизнеспособной стратегией, которую мог использовать Уэстморленд, поскольку завоевание «сердец и умов» на местах было мертво из-за того, что внешняя сила, такая как США, не могла создать политических условий, которые позволили бы добиться успеха в противоповстанчестве. На самом деле, есть веские основания утверждать, что США/АРВН сдерживали противоповстанческую войну, и, к сожалению, именно приверженность южновьетнамской армии идее противоповстанчества фактически сделала ее более уязвимой в 1975 году, когда ее силы, рассредоточенные для обеспечения безопасности в сельской местности, не смогли достаточно быстро отреагировать на наступление основных сил армии Северного Вьетнама. [61]

Опыт Вьетнама привил американским военным навыки противодействия противоповстанчеству и укрепил их предпочтение больших батальонов как «американскому способу ведения войны». То, что стало известно как «Доктрина Уайнбергера-Пауэлла», доработанная в 1984 году и якобы основанная на уроках Вьетнама, по сути, стремилось обойти условия, которые лишили США общественного доверия: во Вьетнаме не были поставлены на карту жизненно важные интересы США; Вашингтон не был полностью настроен на победу; политические и военные цели во Вьетнаме не были четко определены; у военных не было разумной уверенности в том, что общественное мнение США поддерживает войну; не были исчерпаны все невоенные решения до ввода войск. Политики и их апологеты в своей основе исходили из того, что война во Вьетнаме была проиграна из-за того, что общественное мнение США нанесло военным удар в спину. [62] Отказ от противоповстанчества как стратегии означал, что американские войска оказались совершенно не готовы к борьбе с повстанцами в Ираке, оказавшись близко к поражению, пока не были спасены в кратчайшие сроки «Усилением», возглавляемым идущим вопреки традиционным верованиям генералом Дэвидом Петреусом и группой отважных самостоятельных младших командиров, способных адаптировать обычные военные силы США к требованиям противоповстанческих действий.

Но такая версия событий вызывает скепсис. Американские вооруженные силы проиграли во Вьетнаме не потому, что были слишком сосредоточены на огневой мощи, доктринально не приспособлены к противоповстанчеству, возглавлялись некомпетентным командующим и не смогли стать «обучающейся организацией». «На самом деле, аргумент о “другой войне” основан на серьезном историческом искажении и в корне неверных предположениях о характере имеющихся у США сил и средств, а также о характере революционной войны во Вьетнаме», — пишет Эрик Бергеруд в своем вердикте 1990 года, который был в значительной степени упущен из виду в ходе нынешнего возрождения дебатов на тему «Кто проиграл во Вьетнаме?». [63] Проблема заключалась не в тактике. Вместо этого Бергеруд пришел к выводу, что:

Ошибки были гораздо более серьезными. Американские военные серьезно недооценили трудности, связанные с противостоянием вражеским силам. А гражданское руководство, особенно при Джонсоне, недооценило силу и упорство врага и переоценило готовность собственного народа и солдат продолжать борьбу бесконечно долго. Короче говоря, американские лидеры, как гражданские, так и военные, совершили стратегическую ошибку, которая вызвала боль у многих генералов: они выбрали не то поле боя. Как ни трагично, эта ошибка привела к жестоким последствиям, о которых американцам придется размышлять еще очень долго. [64]

Соединенные Штаты потерпели неудачу, потому что, как и Франция, они унаследовали стратегические рамки, которые делали победу нелегким делом, даже если бы противники были менее искусными и стойкими, чем те, с которыми они столкнулись в Индокитае. Джеймс Лебович считает, что Вьетнам продемонстрировал пределы возможностей военной силы влиять на поведение местного союзника и что общественное мнение быстро распознает, когда чрезмерные амбиции