Тень императора - Елена Валериевна Горелик

линия взорвалась движением. Шведы не побежали — они пошли вперед быстрым, пружинистым шагом, держа фузеи наперевес. На пятидесяти шагах раздался единственный, сокрушительный залп шведских батальонов. Свинцовый град снес всю первую шеренгу английских гренадеров; офицеры падали десятками, строй англичан на мгновение заколебался.

И прежде, чем дым рассеялся, из него с леденящим душу боевым кличем ударила штыковая атака каролинеров. Строго по заветам Карла Одиннадцатого и его ещё более знаменитого сына.

Одновременно на правом фланге с диким рёвом, от которого закладывало уши, из-за изгородей ринулись шотландцы. Сбросив на бегу пледы и куртки, стреляя из пистолетов в упор и прикрываясь старинными тарчами, горцы врубились во фланг пехотного полка Блая. Зазвенела сталь: тяжёлые прадедовские клейморы и палаши разрубали мушкетные ложа, крошили кости, сносили головы. Английские солдаты яростно отбивались штыками, кололи в упор, били прикладами. Низина превратилась в ревущий, брызжущий кровью клубок рукопашной схватки.

Камберленд лично находился в самой гуще сражения.

Герцог, видный, дородный гигант в алом генеральском мундире с широкой лентой ордена Подвязки, восседал на вороном могучем жеребце прямо за второй линией британцев. Его хладнокровие под огнем было безупречным.

— Держать строй, первый полк! Коли бунтовщиков! Стойко, ребята, за Англию! — зычно командовал принц, направляя резервный батальон шотландских фузилеров на помощь рассыпающемуся левому флангу.

Британская дисциплина брала своё. Регулярные полки Камберленда, несмотря на ярость горцев и натиск шведов, начали медленно, шаг за шагом, оттеснять нападавших. Британские офицеры восстанавливали шеренги прямо под градом ударов, замыкая бреши. Ещё немного — и численное превосходство ветеранов Фландрии в плотном строю должно было сломать порыв каролинеров. Исход висел на волоске; чаши весов колебались, суля обеим армиям взаимное истребление.

И в этот критический миг вмешалась та самая слепая, нелепая случайность, которая веками вершит судьбы великих империй.

Где-то на стыке линий горцы клана Макдональдов откатились назад под дружным залпом британских взводов. Один из раненых шотландцев, лежавший в грязном снегу среди мёртвых тел, приподнялся на локте. Руки его дрожали от потери крови, мушкет был залеплен глиной. Не целясь, наугад, сквозь клубящийся пороховой дым, горец взвёл курок и выстрелил в сторону виднеющейся сквозь мглу группы всадников в расшитых золотом кафтанах.

Чудо, но порох на полке не отсырел. Ружьё выстрелило. Свинцовая круглая пуля с плохо скушенным литником, весом в полторы унции, кувыркаясь и теряя убойную силу, пробила клубы гари.

Она не должна была никого задеть. Она летела по случайной, дурной траектории, миновала плечо адъютанта, чиркнула по медной бляхе и… со страшным, чавкающим звуком ударила герцога Камберлендского прямо в стык плеча и ключицы, пробив сукно, золотой галун и разорвав крупную артерию.

Герцог не вскрикнул. Он лишь судорожно захрипел, выронив поводья из ослабевших пальцев. Лицо командующего мгновенно сделалось белым, как мел; фонтан алой густой крови хлынул на гриву вороного коня. Камберленд покачнулся и тяжелым мешком рухнул из седла в холодную, истоптанную тысячами сапог грязь.

— Командующий убит! Герцог пал! — раздался истошный, панический крик молодого адъютанта, бросившегося к неподвижному телу принца.

В горячке рукопашного боя этот крик сработал страшнее шведской картечи.

* * *

Весть о ранении или даже смерти принца полетела по шеренгам британцев с быстротой лесного пожара, обрастая чудовищными подробностями: «Герцог мёртв! Камберленд убит наповал! Спасайся, кто может!»

Бригадные генералы растерялись, не зная, кто должен принять старшинство в разгар штыковой сечи. Строй второго эшелона, только что готовый опрокинуть шведов, дрогнул. Офицеры начали оглядываться назад; солдаты перестали перезаряжать ружья.

Врангель, стоявший на холмике позади своих каролинеров, мгновенно уловил эту роковую заминку врага.

— Кавалерия! Все эскадроны — в карьер! — скомандовал барон, указывая клинком в разрыв между батальонами англичан.

Две сотни шведских драгун и конные отряды якобитов врезались в начавшие пятиться алые шеренги. Одновременно взревели горцы: поняв, что враг дрогнул, шотландцы с яростью бросились вперед, пустив в ход кинжалы.

Британский фронт треснул. Сначала побежал полк Блая, лишившийся всех штаб-офицеров; затем дрогнули гвардейцы, прикрывавшие вынос тяжелораненого, истекающего кровью Камберленда. Через десять минут организованное сопротивление превратилось в паническое, беспорядочное бегство.

Англичане бежали на юг, бросая пушки, знамёна, зарядные ящики и раненых. Йоркширские драгуны растоптали собственную пехоту, унося ноги по тракту к Нортгемптону. Шесть тысяч лучших солдат империи перестали существовать как единая армия: половина осталась лежать на пустошах Мелтон-Моубрей, остальные рассеялись по окрестным лесам и деревням, разнося по умам людей ужас своего поражения.

Все прекрасно понимали, что у Англии осталась лишь одна надежда — на чудо господне. Ибо земных сил, чтобы переломить ход этой войны, на острове уже не осталось.

* * *

К полудню стрельба смолкла. Над полем битвы, усеянным телами в алых и синих мундирах, повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых да карканьем слетавшегося воронья.

Барон Карл Хенрик Врангель медленно ехал по полю на уставшем коне. Кафтан генерала был пробит в двух местах, лицо почернело от пороховой копоти. Рядом с ним гарцевал старый Макдональд, чей палаш стал бурым от запекшейся крови до самой крестовины.

Шведы потеряли около восьмисот ветеранов убитыми и ранеными, шотландцы — более тысячи. Цена была велика. Но приз…

К Врангелю подлетел запыхавшийся офицер авангарда:

— Господин генерал! Тракт на Лондон чист! Бегущие деморализованы, гарнизон Нортгемптона бросил укрепления и отступил к столице! До Лондона нет ни одного регулярного батальона!

Врангель остановил коня на гребне холма. Он снял пробитую пулями треуголку, вытер со лба холодный пот и посмотрел на юг — туда, где за серой полосой зимнего горизонта лежала беззащитная, объятая паникой столица Британской империи.

— Собирать батальоны, — спокойно, словно отдавал команду на плацу в Карлскруне, произнёс генерал. — Дать людям два часа на перевязку ран и раздачу сухарей. А затем… затем мы идём на Лондон. Король Карл и королева Елизавета ждут вестей о капитуляции Георга до наступления весны.

Он снова взглянул на тракт. На дорогу к победе. Ещё одно усилие — и она в кармане. Главное, чтобы господь не вздумал спасать Англию, как некогда при другой Елизавете — Тюдор. В те годы всевышний, видимо, ещё питал какие-то иллюзии относительно англичан. Но они его явно разочаровали, раз попустили небольшому шведскому корпусу одним точно выверенным ударом обрушить эту постройку.

Будь у него больше сил… Но подкрепления из Швеции ещё долго ждать. Горцы — натуральные дикари, строй держать почти не умеют. Правда, дерутся как черти, но без правильной тактики сие приводит к излишним потерям. Валлийцы и ирландцы взбунтовались? Пускай бунтуют на своей земле, таковой подмоги