Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

и постоянством день за днем продвигался к намеченной цели. Навстречу ему точно так же двигался путеукладчик со стороны Бейнеу. Сотни километров отделяли их, и еще не скоро состоится их встреча. Долгие месяцы летней жары и зимней непогоды отделяли тот день, когда, наконец, будет забит последний, «серебряный» костыль на месте стыковки, на несуществовавшем еще разъезде Буровой.

А пока Тазабай видел, что многие парни из Кунграда и окрестных аулов уходили работать на стройку, и страшно завидовал им. Вчерашние чабаны, дети землепашцев, рыбаков, животноводов становились строителями, путейцами на этой грандиозной для здешних мест стройке. Не ради рубля и личной выгоды отказывались они от домашнего уюта, месяцами не виделись с родными, пропадая где-то далеко-далеко в пустыне, куда протянулся от Кунграда рельсовый путь. Люди работали в сорокаградусную жару, когда к металлу, раскаленному солнечными лучами за день, невозможно было прикоснуться рукой, когда во рту и горле от жажды так пересыхает, что голос становится похож на какое-то змеиное шипение, а распухшим и жестким языком во рту и пошевелить, кажется, невозможно. Потрескавшиеся, обветренные губы, кажется, потеряли способность улыбаться. Между пальцами, во рту — повсюду скрипит песок, набивается в кровавые мозоли ладоней и засыпает глаза. Некуда деться от песка ни людям, ни машинам, которые тоже часто выходят из строя, и их приходится разбирать, прочищать и протирать, смазывать и снова собирать так часто, что никакими графиками текущего и профилактического ремонта не предусмотришь.

Летом жара, зной, песок и ветер, пот и жажда. Зимой, наоборот, холод и сырость, пронизывающий колкий ветер, пробирающийся в любую самую незначительную щель вагончика-теплушки. Да и долог ли сон в теплушке, когда темпы на стройке ударные, когда нельзя останавливаться и надо все время двигаться вперед и вперед по свежей насыпи, иначе метель и пурга за час-полтора наметет такие сугробы снега, что потом никаким бульдозером не расчистишь.

И люди работали, потому что знали, как нужна Каракалпакии эта железная дорога. Они связывали с ней свое собственное будущее и будущее своих детей, понимали, что благодаря дороге на безжизненный и бесплодный, безводный и пустынный Устюрт придет новая жизнь. Будут со временем здесь, на пустынном плато, пастись тучные отары овец, зеленеть плодородные поля и сады, будут городские поселки с удобными и красивыми домами. Все будет, только надо сначала построить дорогу. И дорога строилась. Путеукладчики и электробалластеры, эти громадные великаны на колесах, продвигались вперед, оставляя после себя ровные рельсы на шпалах, но которым следом продвигались товарные поезда с гравием и кирпичом, бетонными балками и строительными деталями. На этих товарных поездах из Кунграда на трассу ездили чуть свет рабочие, на них же поздно вечером возвращались со стройки, чтобы хоть пять-шесть часов отдохнуть в домашней обстановке.

На одном из этих товарных поездов с дружками отправился на стройку и Тазабай Сейтанов. Он примостился возле рабочих, сидевших на кучах гравия, слушал их разговоры о кунградских новостях и чувствовал себя как-то старше. Поезд двигался не очень быстро, все-таки новая, еще необъезженная как следует колея. Мимо проплывали однообразные желтые барханы, еще не раскаленные солнцем, а само солнце только показало из-за горизонта розовую горбушку, и пустыня не дышала удушливым зноем, а лишь слегка обдавала несильным, но порывистым прохладным ветерком.

— А вы, пацаны, куда едете, чего вам надо? — спросил ребят, кончив курить и отшвырнув подальше догоравший окурок, плечистый парень в защитной каске. Спросил и усмехнулся: — Экскурсанты, вот допрыгаетесь по вагонам, еще угодите под колеса, — закончил он беззлобно.

— Пусть едут, — махнул корявой от мозолей ладонью пожилой рабочий. — Вот пройдет немного времени, и они сами, глядишь, будут водить по этим рельсам поезда. Мы-то построим дорогу здесь и дальше уйдем, может, в Сибирь или еще куда… А дорога им останется, им на ней и работать. Правда? — он подмигнул Тазабаю. — Небось мечтаешь о тепловозе?

Тазабай кивнул головой, мечтаю, конечно. И другие ребята тоже закивали: конечно, поведем по этой дороге поезда до самого Бейнеу. Может быть, именно тогда решил Тазабай, что непременно станет железнодорожником. Пора бы и подумать об этом, ведь уже в восьмой класс перешел. С тех пор Тазабай все чаще и чаще бывал на стройке, ко всему приглядывался, словно выбирал место, где же ему работать. Однажды он зашел на стройку Кунградского депо. Там уже были возведены стены одного из цехов и на рельсовом пути внутри здания стоял тепловоз. Никогда до сих пор не видел Тазабай так близко тепловоза. Удивительная машина очаровала его, а люди, которые что-то делали под тепловозом, показались ему какими-то кудесниками из волшебной сказки. Он спросил у одного рабочего, кто эти люди и что они делают там, под тепловозом.

— Это, парень, знатные люди, — улыбнулся ему рабочий и похлопал по плечу. — Это тепловозные доктора, они машины лечат.

«Буду машинным доктором», — сказал себе Тазабай и уже с тех пор никогда больше не менял своего решения.

…Пока мы разговаривали с Тазабаем Сейтановым и смотрели, как парни из его бригады готовят тепловоз к следующему рейсу, к нам подошел молодой человек в форменной гимнастерке железнодорожника со знаками отличия на голубых погончиках. Худощавое, почти юношеское лицо и почти мальчишеская сдержанная улыбка никак не вязались с той высокой должностью, которую он занимал. Это был заместитель начальника локомотивного отдела Владимир Александрович Ефимкин. Тазабай Сейтанов, считая, что разговор наш закончен, пошел к своей бригаде, а Владимир Александрович стал рассказывать о нем и его ребятах: Сабуре Душанове, Тенеле Кувандыкове, Худайбергене Урумбетове и других ремонтниках, которых в шутку называют машинными докторами с узкой специализацией.

— Молодежи у нас много. В основном все из местных. Они получают профессию в железнодорожном училище, некоторые потом учатся в техникуме, становятся бригадирами и мастерами. Из сельских шоферов и трактористов мы в основном готовим помощников машинистов в нашем учебном пункте. Многие из них, поработав, становятся машинистами. Да вот, например, Виктор Семенович Коваль, очень опытный и знающий машинист-инструктор, он немало подготовил из местных ребят-каракалпаков помощников машинистов и машинистов. Недавно успешно сдали экзамены его ученики Кульбаев, Реимбаев и теперь самостоятельно водят поезда.

Мы спросили у Владимира Александровича, как он оказался здесь, в Каракалпакии, потому что и по его внешнему облику, а главное, по говору было видно — нездешний.

— Я из Омска, — улыбнулся он. — В 1973 году закончил Омский институт инженеров транспорта и был направлен по распределению на работу сюда, в Кунградское отделение Среднеазиатской железной дороги. Здесь мне пришлось работать еще во время производственной практики в студенческие годы. Ну вот и решил поехать сюда… И не