Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

Сложное имя Лапо происходит от имени его отца Джованни Никколини деи Сиригатти: он же сам — Лапо ди Джованни, то есть Лапо сын Джованни. В той форме, как он приводит свое имя в предисловии к своей книге, это настоящая генеалогия по мужской линии: «Это книга Лапо ди Джованни ди Лапо ди Никколино де Руцца д’Ариго ди Лукезе ди Бонавия ди Лукезе де Сиригатти»[806]. Его отцом был Джованни, его дедом — Лапо. Его прадед Никколино, торговец шелком, основал ту ветвь семьи, которая носила его имя, отпочковавшись от старого линьяжа Сиригатти, когда в начале XIV в. она переехала во Флоренцию из лежащего поблизости Пассиньяно. Далее Лапо прослеживает свою родословную от Никколини вплоть до жившего в XIII в. Лукезе де Сиригатти — самого отдаленного предка, которого он знает[807].

Богатые флорентийцы, чьи родственные связи имели такое большое значение, уже долгое время использовали фамилии. Среди городского населения Италии и в сельской местности, как и в Англии, фамилии медленно укоренялись. Ко времени данного catasto 37% флорентийских налогоплательщиков поименованы по их «очевидным семейным именам». В Прато же так названы только 19%, а в Монтепульчиано — 7%. Другие идентифицируются сборщиками налогов только добавлением личных имен отцов, а иногда личных имен деда или прадеда. Как и повсюду, дополнительным средством идентификации были наименования профессии или занятия, места жительства или происхождения и прозвища.

Личные имена, особенно первенцев, обычно повторяли имена деда или других предков — обычай, известный под названием «возобновление имени». Если первый ребенок умирал в младенчестве, то же имя давалось более позднему ребенку. Иногда, даже если первый ребенок жил, то же имя давали второму (этот обычай не ограничивался Тосканой, как показывает именослов Пастонов)[808].

Ко времени своей смерти в 1381 г. отец Лапо, Джованни, возглавлял домохозяйство, состоящее из жены, двух неженатых сыновей и одного женатого (старшего) сына с его женой и детьми[809]. Подобные трехпоколенные домохозяйства были нередки среди богатых. В 1427 г. каждая восьмая флорентийская семья состояла из трех поколений, а в сельской местности эта цифра возрастала почти до одной трети[810]. Такой состав семьи очевидным образом определялся флорентийским обычаем, согласно которому paterfamilias сохранял свое положение до самой смерти, а в деревне ранний брачный возраст еще больше увеличивал число семей, состоящих из трех поколений.

В то время, когда отец Лапо умер, две из его сестер были замужем и жили в другом месте, а третья уже овдовела. По составу, как и по размеру и структуре, эта семья была типичной для высшего слоя Флоренции. После смерти Джованни имущество было разделено, и два младших сына, Лапо и Филиппо, остались со своей матерью в главном здании на Виа дель Паладжо дель Подеста, в квартале Святого Духа, а старший сын Никколайо получил соседний дом. В 1384 г. оба младших сына женились, после чего Лапо остался в главном доме, а Филиппо нашел другой, без сомнения поблизости[811]. Расселение было типичным. Хотя во Флоренции правилом было разделение наследства между мужчинами, большинство наследников договаривались, кто из них будет преемником фамильного дома[812].

В своей книге Лапо не описывает свой дом, но он, вероятно, соответствовал обычному типу патрицианских домов, построенных в XIV в.: здания были высокие и прямоугольные, с узким фасадом, выходившим на улицу и, возможно, украшенным фресками на религиозные темы. На первом этаже располагались лоджия, или гостиная, кухня, возможно, комната для гостей и деловые кабинеты. На втором этаже, вероятно, находились «большая комната», или салон в передней части, спальня хозяина и спальни других членов семьи. На верхнем этаже или этажах размещались помещения для слуг и, возможно, летняя лоджия, или навес для отдыха в жару. В каждой жилой комнате имелся камин. Освещение давали сальные свечи, роговые фонари и медные масляные лампы. Мебель включала столы на козлах, деревянные стулья, а также лавки, постели с пологом и сундуки, т. е. была сходна с мебелью замка Кейстер. Увлекался ли Лапо живописью и скульптурой в качестве декора интерьера, он не рассказывает, но ренессансное искусство уже перемещалось из церквей и соборов в частные дома. Вероятно, позади дома был огород, а может быть и цветник[813].

По соседству находился дом, также принадлежавший Лапо; в нем располагались цирюльня и общественная баня. Два цирюльника платили аренду в 6 золотых флоринов, из которых они вычитали 3 флорина 19 солидов за его бритье, стрижку волос его и его детей и разрешение его семье купаться[814].

Лапо также владел не одним домом в сельской местности в нескольких унаследованных или купленных поместьях. Его главное загородное имение включало большой сад и виноградник, дом синьора и другой дом — для арендатора, который обрабатывал землю. Отец Лапо заплатил за это поместье 775 золотых флоринов, но контракт был составлен на 700, «для того, чтобы, — как прямо пишет Лапо, — платить меньшие налоги»[815].

Лапо ощущал родство не только со своим, но со всеми домами, принадлежавшими семье; он писал: «Хотя [некоторые] дома были оставлены многим учреждениям и многим лицам, и отданы некоторым как приданое, они в конце концов возвращались к нам, и дай Бог, чтобы так и было долгое время»[816]. Однако ему не удалось достичь его очевидной цели — объединить городские владения в единое целое. Такие объединения родственных семей, возникшие в Генуе в XII в., стали в городах традиционными, а ко времени Лапо уже несколько устарели в Италии. Их подробная характеристика и даже собственная номенклатура, которая бы позволила различать их разнообразные типы, ждет будущих исследований. Д. Николас обнаружил такие родственные группировки в Генте (он называет их то клановыми, то родственными); они процветали в XIV в.: распределяли имущество между наследниками, помогали устраивать браки, осуществляли кровную месть и получали штрафы за убитых родичей[817]. В Генуе XV в. такие группировки назывались alberghi, имели основные характеристики клана и насчитывали до 600 членов[818]. Во Флоренции они назывались consorterie и были патрилинейными — объединяли потомков по мужской линии; они доминировали в своих кварталах, привлекая к себе некоторое количество более слабых семей, бедных родственников или клиентов; они сплачивались семейственностью и благотворительностью. Как и в Генуе, флорентийские родственные группировки оставались институтом исключительно высшего класса[819].

Лапо ди Джованни Никколини был женат дважды. От первой жены он имел 7 детей, один из которых умер в младенчестве, от второй жены — 6[820]. Его мать была еще жива в 80 лет, и, овдовев второй раз,