Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

Я ответил: „Уходи! Буду обороняться до последнего дыхания!“

Он ушел, и через несколько минут произошел (зачеркнуто: раздался. – Б.С.) взрыв. Меня отводят (?) контуженного и раненого в правую руку“»[339].

Рассказ Гаврилова не противоречит германским документам. При захвате Гаврилова был ранен один немецкий солдат, что подтверждается гавриловским «Конспектом». Вероятно, гранаты, брошенные Гавриловым, ущерба немцам не нанесли. Скорее всего, майор был ранен и контужен либо при взрыве снаряда, либо в результате подрыва саперами каземата, где он укрывался.

Но были защитники Брестской крепости, которые попали в плен позднее майора Гаврилова. Комендант Бреста генерал-лейтенант Вальтер фон Унру, прибывший в город 30 июля, вспоминал: «Крепость была основательно разрушена огнем и снарядами, выдержали только ворота. В целом это пустынные груды развалин, дымившиеся и зловонные, в которых оставшимися там советскими солдатами все еще велся ружейно-пулеметный и пулеметный огонь. Любая возможность проезда была заблокирована из-за разрушения моста через Буг обломками и неразорвавшимися снарядами и курящимся дымом. <..> Уже через несколько дней в цитадели были схвачены последние советские солдаты. Офицеру и его солдатам было обещано, что они смогут спокойно есть, пить, курить до тех пор, пока не будут вывезены»[340].

Именно об этой группе военнопленных рассказывал С.С. Смирнову И.В. Иванов, военнопленный из лагеря Бяла-Подляска: «Туда в последние дни июля (30-го или 31-го числа) (в действительности – в начале августа. – Б.С.) привезли четырех человек из Брестской крепости. Они попали в этот лагерь прямо из крепости <..> „Вид был ужасен. Они все были оборваны, с окровавленными грязными повязками, худые и обросшие щетиной. Все время кашляли и вытирали глаза – видимо, сказывалось действие газов. Ослабели они настолько, что еле стояли на ногах, поддерживая друг друга“[341].

Упоминаемый Унру офицер, вероятно, и был тем безымянным капитаном, который вместе с Гавриловым и 10 солдатами отказался капитулировать и остался в подвалах Восточного форта. Очевидно, после гибели 7 солдат и пленения Гаврилова безымянный капитан и 3 солдат, плененные без боя в начале августа, действительно, оставались последними защитниками крепости. Возможно, анонимный капитан – это капитан Константин Федорович Касаткин, командир 18-го отдельного батальона связи, которого Гаврилов упоминает в своих мемуарах как начальника штаба обороны Восточного форта. Он пережил войну[342].

Сохранилось несколько надписей на стенах разрушенных укреплений, оставленных защитниками Брестской крепости. Наиболее ранняя из датированных надписей была сделана 26 июня: „1941 год. 26-го июня нас было трое, нам было трудно, но мы не пали духом и умираем как герои“.

Большинство записей не датированы: „Умрем, но из крепости не уйдем“; 1941 г. Июнь. Нас было пятеро. Мы умрем!! За Сталина»; «Нас было пятеро Седов, Грутов И., Боголюб, Михайлов, Селиванов В. Мы приняли первый бой 22.6.1941 г. 3.15. Умрём, но не уйдём!»; «Нас было трое москвичей – Иванов, Степанчиков, Жунтяев, которые обороняли эту церковь, и мы дали клятву – не уйдем отсюда. 1941 год»; «Умираем не срамя».

Вторая и наиболее поздняя по времени датировки надпись: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20/VII–41»[343]. Эта последняя надпись, датированная 20 июля, по все видимости принадлежит майору Гаврилову, либо одному из тех 7 красноармейцев, которые погибли 23 июля, либо кому-то из тех 4 красноармейцев, кто был пленен в начале августа. Он мог ее сделать, готовя свое нападение на немецкий патруль и понимая, что шансов уцелеть после этого у него практически не будет. Надпись от 20 июля была найдена научным сотрудником Центрального музея Советской Армии Т.К. Никоновой в июле 1952 года на стене в северо-западной части кольцевой казармы на Центральном острове крепости[344]. К тому времени Гаврилов или кто-то другой из последних защитников Восточного форта мог перебраться в другую часть крепости.

Надписи на стенах Брестской крепости свидетельствуют о высоком боевом духе и мужестве ее защитников, которые продолжали борьбу в безнадежной обстановке и предпочитали смерть плену.

До сих пор неизвестно, сколько защитников Брестской крепости пережили немецкий плен. К 1957 году было известно примерно о 800 защитниках Брестской крепости, оставшихся в живых после плена и находившихся на территории СССР. Из них на 25 имелись компрометирующие материалы, связанные с коллаборационизмом, и им было отказано в награждении[345]. Если взять кажущуюся наиболее близкой к действительности оценку К. Ганцера в 6800 защитников Брестской крепости, попавших в немецкий плен, то получается, что в середине 1950-х годов, когда внимание советской общественности было привлечено к истории героической обороны Брестской крепости, не была известна судьба примерно 6000 защитников крепости, попавших в немецкий плен. Но это вовсе не значит, что все они умерли в плену.

У красноармейцев, попавших в плен в Брестской крепости, было некоторое преимущество по сравнению с теми, кто попал в плен позднее в 1941 году. Поскольку они были пленены на самой границе, то сразу попали в лагерь в Бяла-Подляска в генерал-губернаторстве. Им не пришлось проводить долгие недели в необорудованных и плохо снабжаемых транзитных лагерях на оккупированной советской территории, где и погибло большинство советских военнопленных. Кроме того, защитники Брестской крепости попали в плен летом, когда было гораздо меньше шансов умереть от голода, холода и эпидемий. Многие из них были уроженцами оккупированных Германией советских территорий, а таких пленных немцы в 1941 году часто отпускали из лагерей. Все эти факторы благоприятствовали выживанию после того, как защитники крепости попали в плен. Но был и один фактор, который, наоборот, повышал шансы погибнуть в плену. Речь идет о длительности плена. Большинство защитников крепости пробыли в плену около 4 лет, т. е. всю войну. Но сколько именно из них умерли в плену, сегодня сказать невозможно, и вот почему.

Из 6000 пленных, чья судьба не была известна в середине 50-х годов, часть могла быть отпущена из лагерей в 1941 – начале 1942 года. В дальнейшем многие из этих отпущенных также могли погибнуть по самым разным причинам: стать жертвами голода, холода и германских репрессий; погибнуть в партизанских отрядах или, наоборот, в рядах коллаборационистских формирований; погибнуть в рядах Красной Армии, будучи мобилизованными туда после освобождения соответствующих территорий. Часть защитников Брестской крепости, оказавшихся после завершения войны в западных зонах оккупации Германии и Австрии, могла не вернуться в СССР. Особенно это касалось так называемых «западников», т. е. уроженцев территорий, присоединенных к Советскому Союзу в 1939–1940