Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

– 326, 28 – 192, 29 – 419, 30–38. Согласно минимальной оценке Ганцера, число пленных достигало 6713, и по дням боев они распределялись примерно в той же пропорции, что и при максимальной оценке. Но, в любом случае, 1 июля пленных уже не было[327]. Наиболее правдоподобным Ганцер считает число пленных, указанных в отчете Шлипера, но при этом оговаривается, что примерно 400 пленных было захвачено 22 июня за пределами крепости[328]. Небольшое количество пленных, в том числе майор Гаврилов, были захвачены после 1 июля, но оно исчисляется единицами. В немецких документах нет данных, что немцы встретили сопротивление и понесли в июле какие-то потери в районе крепости после сдачи 29 июня Восточного форта, за исключением одного случая. 23 июля одно из подразделений по очистке, работавшее в крепости, попало под обстрел, в результате чего пятеро немцев были ранены. Во время артиллерийской бомбардировки, которая произошла после обстрела, вспыхнула перестрелка, в которой был ранен еще один немецкий солдат и взят в плен советский командир, который в немецких источниках упоминается как старший лейтенант[329].

По оценке Ганцера, число защитников крепости превышало 9000 человек[330]. По нашей оценке, всего в крепости находилось примерно 10 000 красноармейцев и командиров. По оценке К. Ганцера, немногим более 400 пленных 45-я дивизия захватила в Бресте, и около 6800 пленных – в Брестской крепости[331]. До конца 28 июня, согласно рапорту 45-й дивизии, на территории крепости было найдено 2000 погибших советских солдат[332]. С учетом того, что значительное число красноармейцев погибло при бомбардировке с воздуха Восточного фронта и на территории форта также находились погибшие, которых немцы не могли учесть ранее, общее число погибших защитников крепости наверняка превышало 2000 человек и, возможно, превышало 3000 человек. Если же предположить, что все остальные защитники крепости, не попавшие в плен, погибли, то число погибших должно было составить около 3200 человек, включая сюда и умерших от ран. Кроме того, погибли несколько десятков членов семей комсостава. Остальные были интернированы немцами и в дальнейшем отпущены.

После падения Восточного форта сопротивление продолжали лишь отдельные изолированные группы в казематах. Последние защитники крепости были пленены только в начале августа 1941 года. Майор Петр Гаврилов, командир 44-го стрелкового полка, был ранен и попал в плен 23 июля. Он дожил до конца войны и был освобожден американскими войсками в мае 1945 года в концлагере Хаммельбург. В 1957 году, после того, как о подвиге Брестской крепости рассказал писатель Сергей Смирнов, Гаврилову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Согласно суточному донесению командующего войсками в Генерал-губернаторстве (Брест был включен в состав оккупированной Польши, которая называлась Генерал-губернаторством, а с 1 сентября 1941 года был включен в состав рейхскомиссариата «Остланд»), отправленному в 19.00 23 июля, «2). 23.07. в середине дня команда по уборке территории подверглась обстрелу из каземата у Северных ворот крепости Брест-Литовска все еще блокированными русскими. Ранено 6 человек. Предпринимаются соответствующие меры»[333]. А в суточном донесении командующего войсками в Генерал-губернаторстве, отправленном в 18.30 25 июля, «Крепость Брест-Литовска 24.07. зачищена от остатков врага. При этом в плен был захвачен один русский старший лейтенант, было найдено 7 погибших русских. Есть все основания предполагать, что теперь крепость свободна от врага (см. суточное донесение от 23.07.1941)»[334].

В журнале боевых действий командующего войсками в Генерал-губернаторстве этот бой отражен следующим образом: «23.07.1941. В середине дня 23.07. команда по уборке [территории] подверглась обстрелу из каземата у Северных ворот, стреляли оставшиеся блокированные [в каземате] враги. Ранено 5 человек. Во время последовавшего за этим событием прочесывания крепости ранен еще один солдат. В плен взят 1 русский старший лейтенант. <..> 24.07.1941 <..> В результате прочесывания крепости Брест-Литовска на наличие оставшихся в живых врагов были найдены только 7 погибших русских»[335].

Не приходится сомневаться, что этим командиром был майор Гаврилов[336]. Очевидно, его звание было определено неправильно. Возможно, ошибка произошла из-за того, что Гаврилов в момент пленения был в гимнастерке со знаками различия старшего лейтенанта, взятой у кого-то из погибших или сдавшихся в плен офицеров. Сам Гаврилов в мемуарах утверждает, что при пленении 23 июля назвался «лейтенантом Галкиным»[337].

Петр Михайлович в мемуарах вспоминал, как попал в плен: «<..> взорвалась не то граната, не то снаряд. Горячей волной меня мгновенно отбросило наземь. Я почувствовал сильную боль в правой руке, ноге и в боку. Пытаюсь подняться – и не могу. Рукой ощупал себя – на ладони кровь. Ранен осколками. Перевязку сделать нечем. Рану в плече пытаюсь закрыть ладонью, чтобы как-то остановить кровотечение. Каземат наполнился пороховой гарью, стало трудно дышать.

Снова поднялась ожесточенная стрельба. Левой рукой бросаю последнюю гранату. Гремит взрыв. Силы оставляют, я падаю. Разум приказывает: „Держись до последнего патрона. А их у тебя еще три. Хорошенько целься и бей по врагу наверняка!“ Но сделать это мне уже не удалось. Неожиданно раздался сильный взрыв. По глазам полоснуло кровавое пламя, и я потерял сознание. Это случилось на тридцать второй день войны, в капонире, который стал для меня последним огневым рубежом в дни обороны Брестской крепости»[338].

В «Конспекте» Петр Михайлович описывает свой последний бой несколько иначе: «…У меня уже кончались патроны. Последний я, конечно, берег для себя. Если меня не найдут, готов был умереть голодной смертью. После того, как я поел комбикорм, на другой день у меня появились резкие боли в животе. На третий или четвертый день я уже стонал (зачеркнуто: кричал криком. – Б.С.) от боли. На этот стон 23 июля 1941 г. по тоннелю в башню пришли 2 фашиста. Они освещали путь карманным фонарем и что-то говорили. Услышав их, я притаился и приготовился к бою – взял пистолет на изготовку. Когда они подошли, я их встретил огнем, они убежали назад, один уже стонал, по-видимому, был ранен. Тогда спустя минут 15 окружили башню-бастион и стали обстреливать из пулеметов и автоматов по бойницам башни-бастиона. Когда они стреляли, я прятался внизу, так продолжалось минут 10–15. Потом они подошли к бастиону вплотную и часть вошла в коридор. В это время я отбивался гранатами по коридору и через бойницы бросал гранаты. Израсходовал все гранаты, потом стал отбиваться из немецкого пистолета. После этого фашисты отошли. Стали слышны взрывы, вероятно, стреляло орудие. После нескольких взрывов (зачеркнуто: выстрелов), когда я замолк, прислали русского военнопленного, очевидно, переводчик. Он сказал: „Товарищ, выходи, они спасут твою жизнь, вот как