Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

кроме одного бункера, где отчаянно обороняются офицеры и политкомиссары, в наших руках. За последние дни я несколько раз проезжал по полю нашего боя. Оно выглядит ужаснее самых худших мест сражения в Польше и Франции. Русский самоотверженно оборонялся. За каждый метр земли приходилось ожесточенно сражаться, а затем также упорно обороняться от отчаянных контратак русских, т. е. большевиков. Вот, кажется, наконец, захватили район, как вдруг с тыла и с фланга опять стрельба изо всех уголков и дыр. Но теперь уже все сделано, несмотря на противостоявшие нам отборные советские войска, невзирая на мощнейшие укрепления и на большевистских политкомиссаров, которые беспощадно гнали своих людей вперед, угрожая пистолетами, и решительно расстреливали любого из солдат, кто хотел сдаться.

А между тем уже 16.30 01.07. Оба моих лейтенанта вчера вечером прервали мою кропотливую письменную работу и принесли собственноручно приготовленный ростбиф. До наступления темноты мы еще сидели вместе и разговаривали о днях боев, о грандиозных успехах на всем Восточном фронте и, конечно, особенно горячо о предполагаемых предстоящих действиях. Работать здесь, в 14-й [роте], мне очень нравится. Ведь теперь это моя рота: теперь я полностью обеспечен транспортом, и мне пришлось вернуть мою любимую „Теа“ (лошадь Вехтлера. – Б.С.) назад в III батальон.

Сегодня у нас вечер памяти в честь погибших дивизии. Это последнее приветствие в их адрес, ведь завтра мы снова едем навстречу новому врагу. Мы, противотанковая рота, конечно же, самые первые. Настроение у нас великолепное. Мы на собственной шкуре испытали советские методы ведения боя и видели подготовку большевиков к наступлению, поэтому можем легко представить, какие последствия были бы от нашествия этих красных армий на германскую территорию, на нашу родину (на самом деле, непосредственно в районе Бреста Красная Армия до 22 июня не вела непосредственной подготовки к наступлению – Б.С.).

Поэтому каждый жаждет подобраться к горлу этого красного врага и уничтожить его.

Если нам и далее будет сопутствовать прежняя удача, то ничего не случится, и большевикам вряд ли удастся нас уничтожить.

А как твои дела, любимая? Письма опять идут бесконечно долго. Ты получила все мои письма? Что нового дома?

Я должен заканчивать письмо: подготовка к выступлению. Надеюсь, что вскоре получится снова тебе написать. Ты меня еще любишь, Иночка? Думаешь обо мне?

Я задаю глупые вопросы, да? Я же чувствую и знаю, что ты всегда рядом. Шлю тебе много, много приветов. Так часто мои мысли обращаются к тебе.

Принимай много крепких поцелуев.

Люблю, тоскую, твой Миха»[306].

30 июня и в последующие дни Вехтлер записал в дневнике: «30 июня 1941 г.

Раздобыли моторизованную полевую кухню. После обеда лежал перед моей большой палаткой на солнце. Вечером еще искупался и написал Ине.

1 июля 1941 г.

Подготовка к выступлению. В 20.30 на кладбище героев 45-й пехотной дивизии торжество в память о наших погибших. Прощаемся с ними.

2 июля 1941 г.

В 8 часов выступление по танковой магистрали. Моторизованная маршевая группа Вехтлера. В 10.15 расположение в Щеглинках возле Жабинки. В 19 часов награждение Железными крестами, которое проводил господин полковник»[307].

30 июня, 1 и 2 июля солдат Хайнрих Эбенсэдер сделал следующие записи в дневнике: «30 июня 1941 г.

В 6 часов – побудка. Встал в 8.30, умылся, лежу на диване, достал сумку для туалетных принадлежностей, это нужно только для проверки, я с ней ничего не делаю, остаюсь в квартирном расположении. Привожу в порядок вещи. Эти люди (на квартире) – поляки, они ругают русских и рассказывают, что те расстреливали поляков, бросали в тюрьмы, отправляли в Сибирь и там расстреливали. Писал. В 22.30 ушел спать.

1 июля 1941 г.

[Гагеру] нужно было к командиру полка (полковнику) 470, он получил Железный крест 1-й степени. Во всем полку [таких] 13, из них 3 рядовых, 2 унтер-офицера, остальные – офицеры. Обед был очень хорошим. В 13 часов – построение всей роты. Новое разделение, получили пополнение: 21 человек. Меня отправили к 5-му отделению, командир отделения – обер-ефрейтор Беннингхоф, я – заместитель. Рота, т. е. взводы, состоят только из трех отделений. Командир взвода – фельдфебель Тишлер. Приказано паковать вещи, мы должны были загрузить армейские машины, а затем на грузовике поехать к 11-й роте. Поменялись формой, у [Гагера] моя форма, я вынужден был ждать в купальных трусах, упаковал свои вещи, кто-нибудь возьмет нас к машине с собой. Вот только вопрос, куда она отправится, говорят про Минск. Я поговорил с людьми. В 22.45 я пошел спать, лег в форме.

2 июля 1941 г. <..>

Командир батальона вручил 9 Железных крестов II степени [в] роте <..>»[308].

1 июля капитан Хаусведелль сделал последнюю запись в дневнике о боях в Брестской крепости: «Еще вечером 29.06. русский, оборонявшийся на Северном острове, сдался. Это были 25 офицеров, 350 солдат под командованием 73-летнего майора (командиру гарнизона Восточного форта майору Петру Михайловичу Гаврилову 30 июня 1941 года исполнился 41 год, и он не был пленен 29 июня. Возможно, легенда о 73-летнем майоре родилась потому, что у Гаврилова были седые волосы. – Б.С.), кроме того – 6 женщин и 8 детей. Среди них железные ребята. Авиабомбы, которые мы в конце сбросили на них, пожалуй, потрясли их.

2 бомбы по 1800 кг сильно повредили укрепление (в действительности была сброшена только одна 1800-килограммовая бомба. – Б.С.).

Вчера мы осмотрели поле боя на Северном острове. Зрелище там было довольно диким. Картины, которые лучше не описывать, если учесть, что там одну неделю бушевала война снайперов. Так, некоторые товарищи еще не были похоронены.

Вчера уже был отправлен III батальон. Он направился в Барановичи с такой же задачей, что и I [батальон].

Ввиду недостатка машин и, пожалуй, из-за срочности III батальон был выдвинут еще до полной отправки I [батальона].

Долгое время не было решено, что будет с дивизией после того, как она стала резервом Верховного командования сухопутных войск. Теперь новая задача: основные силы дивизии двигаются на восток, в район Кобрина, и должны провести разведку и обеспечить охрану пинского направления и на юг, в сторону Припятских болот. Не совсем простая задача.

Остальная часть полка остается в Бресте и продолжает дальше выполнять задачи по охранению. В частности, мы должны осуществлять охрану крепости.

Сегодня вечером во дворе церкви в южной части города состоялась церемония в честь наших погибших. Генерал говорил кратко и по-дружески.

Завтра дивизия покидает поле своих тяжелых боев. Командир и я на мгновение задержались у могилы Хельмута Мильнера»[309].

30 июня 45-я дивизия взяла 38