Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

говорилось о бомбардировке Восточного форта: «Примененные в качестве поддержки сухопутных войск боевые самолеты сыграли в наступлении под Брест-Литовском решающую роль в наземных сражениях. 5 боевых самолетов с 08.20 до 08.30 подавили правый северный форт крепости и совершили 6 прямых попаданий бомбами SD 500 („SD“ – „Sprengbombe Dickwandig“ (толстостенная фугасная авиабомба). – Б.С.). Однако вызванные ими разрушения не смогли сломить сопротивление гарнизона. Затем с 17.40 до 18.00 на форт была произведена повторная атака силами 7 боевых самолетов, спикировавших [на форт], в ходе которой были сброшены 1 бомба SC 1800 и 12 бомб SC 500 („SC“ – „Sprengbombe Cylindrisch“ (цилиндрическая фугасная авиабомба). – Б.С.), все бомбы попали в цель, после чего гарнизон покинул форт»[290].

29 июня в ЖБД III дивизиона 98-го артиллерийского полка была сделана последняя запись о боях в Брестской крепости: «После применения пикирующих бомбардировщиков, сбрасывающих на форт и рвы перед крепостными валами 500-килограммовые бомбы, русские начинают покидать форт. Последняя бомба весом 1800 кг засыпала вход, после чего остатки оборонявшихся оставляют форт. Душа сопротивления – один майор и один комиссар – застрелились (в действительности, как мы знаем, майор Гаврилов не застрелился, а продолжал борьбу, пока 23 июля не попал в плен, судьба же С.С. Скрипника осталась неизвестна. – Б.С.). 400 пленных»[291].

29 июня капитан Хаусведелль записал в дневнике: «На Северном острове в Восточном форту все еще сражаются. Теперь мы пробуем, избегая любых жертв, все возможное: танки, пикирующие бомбардировщики, штурмовые орудия. До сих пор никакого видимого успеха.

Между тем, нас отдали в резерв Верховного командования сухопутных войск, и, пожалуй, некоторое время мы еще останемся здесь.

Мы хороним наших убитых на Южном кладбище возле главной дороги. Хельмута тоже туда перезахоронили.

135-му пехотному полку досталось больше всех, и он понес большую часть потерь. Во время боев за острова крепости 133-й пехотный полк тоже был задействован. Майор Фрейтаг со своим батальоном (I батальоном 133-го пехотного полка. – Б.С.) захватил центральную часть крепости. В остальном полк боеспособен и готов к любому новому применению.

Сегодня для нас уже началась новая операция. Со вчерашнего вечера I батальон вылетает для охраны передовых аэродромов. Он отправляется в Молодечно, на северо-запад от Минска. III [батальон] должен последовать за ним.

Полк будет разрознен, к тому же II батальон все еще находится в подчинении 135-го пехотного полка.

Сегодня были первые большие специальные сообщения о сражениях на Востоке. Большие успехи вначале позволяют ожидать еще больших успехов в будущем. Бесконечные территории, которые еще предстоит преодолеть. Надо надеяться, что снабжение не подведет.

Вместе с дивизией мы добились большой, решающей победы. Для танков проложен путь, теперь они смогут беспрепятственно пройти вперед. Это стоило больших потерь, и теперь точно ясно, что здесь, в Бресте, располагались большие силы, а именно элитные части Красной Армии, вышедшие из бывших соединений ГПУ. Упорный противник, который защищался всеми средствами и с небывалым ожесточением. Русский, в особенности большевик, красный комиссар, знает, за что идет борьба»[292].

29 июня обер-лейтенант Вехтлер записал в дневнике: «День первого специального сообщения. (Специальные сообщения, в которых приводились сведения об особых военных успехах вермахта, прерывали трансляцию обычных программ немецкого радио. В тексте специального сообщения от 29.06.1941 года говорилось: „Атакованная при поддержке сверхтяжелого артиллерийского вооружения крепость Брест-Литовска переходит в наши руки. 24 июня нашими войсками взята штурмом крепость – последний опорный пункт врага“[293]. – Б.С.) Сдал в полк [одно слово неразборчиво: лошадь Теа? – Б.С.]. Бомбардировка все еще обороняющегося врага. Часть сдалась. Объезд [расположения] батальона в связи с награждением Железными крестами»[294].

29 июня солдат уже не участвовавшего в боях 135-го пехотного полка Хайнрих Эбесэдер в дневнике никаких боев не отметил: «В 6 часов – побудка, в 7 часов – построение. Чистили оружие на улице, разложили оружие, проверили, чего не хватает. В 10.15 – разделение роты, ефрейтор Райнер – командир отделения, я – заместитель в 5-м отделении, 3-го взвода больше нет, нужно было менять расположение. С 14 до 15 часов – чистить тело, [в] 15–17 часов – чистить машину. Я остался у себя, получил 8 писем, написал 4 письма. В 22.30 ушел спать»[295].

29 июня ефрейтор Йозеф Арнрайтер записал в дневнике: «Прекрасное воскресное утро, мы вспомнили о прошлом воскресенье и порадовались, что наконец-то наступил выходной день. Сначала мы основательно вычистились и вымылись. Как это было приятно, смыть с себя всю проклятую грязь. Гражданские были с нами очень приветливы. У них был большой сад с крупной красной земляникой и редькой, для нас это было такое лакомство. Дом был очень милым; из граммофона звучали русские шлягеры, тут же лежала одна немецкая пластинка: „Пей, пей братишка, пей“. Их [мы] постоянно крутили. В одном углу лежала гора зубных щеток и много бутылок водки, наверное, награбленное.

Около полудня мы услышали звук самолетов, а вскоре после этого взрывы в крепости. Снова и снова мы видели, как летели наши пикировщики, чтобы сбросить свои бомбы на Северный остров. Окна дрожали. Мы радовались, что были тут, в нашей маленькой квартире. Поляк рассказал нам об ужасах немецкого огневого налета 22-го числа этого месяца. Он также сказал, что они ожидали нашего появления еще с 1939 года. Никто не был доволен советской властью, все на нее жаловались.

Когда настал вечер, мы радовались возможности уснуть и наконец-то провести ночь в спокойствии. Мы устроились на ночь на полу на одеялах; самым лучшим было то, что мы снова могли раздеться»[296].

Интересно, что в своих заметках под 29 июня Мареш отметил: «В 8 часов произведен налет пикирующих бомбардировщиков. Кроме того, в 17 часов! Бомба 1800 кг. Большая часть сдается. Крепость пала. Внутри еще находятся 1 майор, 1 капитан, 10 лейтенантов, они еще продолжают обороняться»[297].

По всей вероятности, сведения о числе лиц, которые вместе с майором Гавриловым отказались капитулировать вместе с большинством защитников Восточного форта и остались в казематах крепости, очевидно, близки к действительности. Во время последнего боя майора Гаврилова 23 июля было убито 7 защитников крепости, а сам Гаврилов захвачен в плен. Еще 4 защитников крепости были пленены без боя в начале августа. Их общее число примерно соответствует числу, названному Марешем. И, скорее всего, большинство из тех 10 человек, которые остались обороняться с майором и капитаном, были все-таки не лейтенантами, а рядовыми красноармейцами.

Майор Гаврилов в «Конспекте о защите Брестской крепости 1941 с 22/VI – 23/VII» так описывает последний штурм Восточного форта: