Ориентализм vs. ориенталистика - Коллектив авторов

распятой слабостью Иисуса. Даже если он и мог практиковать некоторые формы личного аскетизма, такие как отказ жениться на своей возлюбленной Еве Браун (с которой, вероятно, никогда не имел плотских отношений) или его следование вегетарианству, тем не менее он верил, что его жертвы идут на пользу Третьему рейху, а значит, не являются аналогичными формами рабского воздержания, практикуемого христианами. Аскетические христианские представления о загробном мире, по мнению Гитлера, никак не подходили для героической германской нации; им недоставало величественности мира сверхчеловека. Он соглашался, что небеса должны быть полны мучениками, но мучениками за отчизну, а не за презренную слабость, с которой ассоциируется христианство. Победитель истории и природы не может после смерти уйти в эсхатологический монастырь, бесчувственную пустыню, он должен быть справедливо вознагражден, будь то награбленной во время войны добычей в этой жизни, вином или гуриями в последующей. Тем не менее нам не следует думать, что Гитлера так сильно заботила мотивация, укорененная в эсхатологическом воздаянии, или простое обогащение мирскими благами, силой и престижем; основной мотив был связан с историей и будущим: он развязал войну, пытаясь отомстить за Версальский договор на Западе и приобрести жизненное пространство (нем. Lebensraum) на Востоке. Гитлер следовал философии грабителя: выживает сильнейший; аристократический закон природы, в котором сила превалирует над слабостью. Именно это было руководящим принципом его внутренней и внешней политики.

Последствия ориентализма: ницшеанский сверхчеловек-мусульманин

К несчастью, именно гитлеровская интерпретация взглядов Ницше об исламе привела к одной из самых постыдных страниц в новой истории мусульман. Речь идет о сотрудничестве Третьего рейха с Великим муфтием Иерусалима. Если папа

Пий XII может быть охарактеризован как «папа Гитлера», то Хаджжи Мухаммад-эфенди Амин ал-Хусейни вполне может носить титул «муфтия Гитлера»[740]. По авторитетному мнению сестры Вальтера Беньямина Ханны Арендт, «связи Великого муфтия с нацистами во время Второй мировой войны не представляли никакого секрета; он надеялся, что они помогут ему в осуществлении некоторого «окончательного разрешения» ближневосточного вопроса»[741]. Ал-Хусейни активно сотрудничал с Муссолини, Гитлером, Гиммлером, благословлял боснийских мусульман на формирование групп добровольцев, пропагандируя поддержку нацистов среди мусульман и даже совершив во время Второй мировой войны визит в Берлин на государственном уровне. В июле 1942 г. ал-Хусейни посетил контрационный лагерь Заксенхаузен, который год спустя был преобразован в лагерь смертников.

Ал-Хусейни никоим образом не представлял всю мусульманскую умму, тем не менее он весьма дружественно относился к нацизму, видя в нем естественного союзника в решении еврейской проблемы на Ближнем Востоке и во всем мире. Эта политика шла вразрез с традициями отношения мусульман к евреям. Несмотря на свойственный для некоторых мусульман антииудаизм, еще в Коране иудеи поставлены в привилегированное положение как «люди Писания» (араб, ахл ал-китаб) и под защиту шариата (Коран 29:46, 3:113–115; 2:62; 3:64; 22:17). Однако неприятие британской оккупации Палестины и стремление предотвратить еврейскую иммиграцию на арабские территории оказались для ал-Хусейни более веским аргументом. Муфтий верил в то, что планы Третьего рейха могут благотворно сказаться на судьбе арабов-мусульман Палестины, поскольку 1) стремятся подорвать власть Британской империи и 2) стереть евреев с лица земли[742].

Желание Третьего рейха сотрудничать с арабами ставит под вопрос расовую политику нацистов, столь жестоко проводившуюся ими в Европе. Действительно ли их ненависть к евреям носила исключительно расовый характер? Если так, то почему эта враждебность к «семитской крови» не распространялась на семитов Ближнего Востока? Почему евреи преследовались, а арабы нет? Почему биологический антисемитизм нацистов, отличавший себя от религиозного антисемитизма католической и протестантской церквей, не распространялся на тех, чье семитское происхождение в биологическом отношении было несомненным?

При ближайшем рассмотрении ответ, кажется, будет двойственным: во-первых, нацисты добровольно не заметили арабский семитизм потому, что арабы в лице ал-Хусейни, анти-британского и антисионистского блока в арабском мире были готовы помогать Третьему рейху в окончательном решении еврейского вопроса (нем. Endlosung der Judenfrage), что было главной целью военного завоевания Европы. Длительная оккупация британцами арабских земель, приток еврейских беженцев в Палестину рассматривались как угроза существованию арабов в регионе. Этот геополитический факт подтвердил сентенцию «враг моего врага – мой друг», что служит оправданием сотрудничества ал-Хусейни с нацистами в вопросе уничтожения евреев. Стремление к самосохранению частично объясняет поддержку муфтием нацистских планов по истреблению евреев. Ал-Хусейни действительно мог, как полагают некоторые, искренне верить в нацистские обвинения евреев в том, что они пытаются править миром, даже если он не разделял теории нацистов об их расовом превосходстве[743]. Во-вторых, как уже говорилось, нацистское понимание ислама и мусульман восходит к Ницше и его ориенталистским предшественникам, видевшим в исламе маскулинную религию воинов и сверхчеловека, вполне подходившую к арийскому темпераменту и задачам государственного строительства Третьего рейха. Адаптация же философии Ницше к языку и политическим лозунгам нацизма, осуществленная его сестрой, позволила Гитлеру до поры до времени не замечать семитскую этническую принадлежность арабов, равно как и пророческий антирасизм ислама[744].

В свою очередь муфтий Иерусалима внес вклад в формирование ложных ориенталистских представлений об исламе. Поддержка муфтием нацистской программы Холокоста способствовала продвижению европейской идеи о том, что ислам агрессивен, разрушителен и воинственен в той же мере, в какой агрессивен, разрушителен и воинственен нацизм. Ни Европа, ни евреи не забыли того факта, что муфтий, символ исламского влияния, склонял исламскую традицию к фашизму в своей неудачной попытке защитить мусульман от сионизма, большевизма и Британской империи. Более того, его близорукая неспособность увидеть общие связи между евреями и мусульманами, о чем так однозначно сказано в тексте Корана, равно как и секулялизированную профетическую мораль в марксизме, которая укоренена в протесте религии против несправедливого мира, закрыла муфтию глаза и сделала его жестокосердным к страданиям другого.

В сотрудничестве с нацистами и фашизмом муфтий подтвердил многие вздорные обвинения, которые были выдвинуты против ислама. Действительно, сам муфтий стал карикатурой ориенталистского видения мусульманства как религии, которая может быть примирена с наиболее подлой расистской и жаждущей власти идеологией, которая когда-либо существовала. Во многих отношениях ислам муфтия ал-Хусейни был исламом Гитлера и Ницше; ислам, который отказался от заботы о невинных жертвах и от страданий конечного существа, на место которых были поставлены власть, доминирование и хищнический дух. К сожалению, подобное видение ислама весьма далеко от религии, которая была передана в откровении Мухаммаду.

Islamischen Übermenschen für die Masse

По верному замечанию Вальтера Беньямина, теология, будь то иудео-христианская или исламская, может быть причислена к оппозиционному фашизму историческому материализму. В своей борьбе против буржуазного капитализма и его защитника фашизма исторический материализм также озабочен тяжелым положением бедных,