Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

Public Enemy собрались все вместе, чтобы попытаться достичь согласия, но атмосфера на встречах была упаднической. Чак вспоминает: «Кто-то специально не приходил. Грифф обычно опаздывал, а я, как и все остальные, мог просто не прийти. В итоге встреча, которая должна была стать единственной, обернулась регулярными собраниями, где мы устраивали мозговой штурм и пытались понять, как вырулить из всего этого».

«Я сказал: неважно, как мы со всем будем справляться, – мы можем сделать это только вместе, пусть даже эти засранцы не выносят друг друга. Вне зависимости от того, что мы, на хрен, собираемся делать, мы все рано или поздно пересечемся где-нибудь в Рузвельте, поэтому действовать надо по уму. А действовали мы совсем по не уму».

Чак не хотел быть лидером. Он считал, что должен подчиняться Биллу Стефни и Хэнку Шокли – в особенности Хэнку, который был старше его на два года и был лидером еще во времена Spectrum City. В то же время Чак признавался: «Я не хотел, чтобы мною кто-то управлял, говорил мне, что я должен делать».

К тому моменту заявления Гриффа добрались до выпусков новостей, и Хэнк с Биллом были убеждены, что пора что-то предпринимать. Чак же хотел компромисса, который бы сохранил как его репутацию и репутацию всей крю. Он чувствовал, что Хэнк и Билл подталкивают его к трудному выбору между идеей, которая родилась на Саут-Франклин-стрит, 510, и группой, которая уже давно выросла и перестала следовать первоначальной идее. Это был выбор между творением и его творцами.

«Всех бы устроило, если бы я действительно взял на себя управление, всех послал и сказал: „Вот так оно всё обстоит на самом деле, и пошли вы все на хер!“» – поясняет Чак. Но это было последнее, что он собирался сделать.

В то же время Чак злился на Гриффа. Он считал, что тот прекрасно понимал, за какую черту не стоит переходить, но тем не менее намеренно пересек ее. На одном из собраний крю Хэнк и Билл включили запись интервью с Миллсом и спросили Гриффа, что он обо всем этом думает. Стефни вспоминает: «На той встрече Грифф, по сути, заявил, что у него есть сложности с группой. У него был неудачный день, и, похоже, у него назревали какие-то обиды, о которых мы и не догадывались. Возможно, его высказывания были криком о помощи. Но позже Грифф сказал, что это был не крик о помощи, он верил в то, что говорил».

Мнения внутри крю разошлись: некоторые считали, что Грифф пытался саботировать деятельность группы. Парни стояли перед выбором: потребовать ухода Гриффа или публично поддержать его, но они не решались сделать ни того ни другого. Все были в ступоре.

ДЕЛО ВРАГА ОБЩЕСТВА

Тем временем статья Смита обернулась скандалом. Было необходимо что-то срочно предпринимать. Сперва Чак позвонил Смиту и наорал на него: «Слушай меня, Ар Джей[190], если на меня польется говно, оно польется и на тебя! Да, это чертова угроза! Запиши! Я не буду писать либеральное письмо редактору, как белый мальчик, и ответную статью писать тоже не буду» [40].

И всё же Чак написал письмо, датированное понедельником, девятнадцатым июня 1989 года. Адресованный «ВСЕМ ОБИЖЕННЫМ, ОБЕСПОКОЕННЫМ И РАВНОДУШНЫМ», это был своего рода манифест культурного радикализма Public Enemy и упрек в сторону Гриффа одновременно:

Public Enemy выступает за перестройку и сохранение черного сознания – у молодых, старых или еще не рожденных. Наша единственная цель – сделать так, чтобы наши люди и все люди в целом признали то положение, в котором мы находимся, и исправили его должным образом…

Высказывания Профессора Гриффа, те слова, которые он использовал в своих заявлениях, не отражают целей Public Enemy и не соответствуют посту министра информации нашей группы… Public Enemy – первая музыкальная группа для черных, отстаивающая повышение уровня сознательности чернокожих, а также идею, что настоящим врагом является система, а не люди. Поэтому такая форма информации (музыка) ломает барьеры быстрее, чем любой другой метод, использованный ранее…

Это касается только черных, и это, повторю, дело исключительно черных. Решение должно было быть принято по-черному дисциплинированно, так как музыкальная индустрия проявляет огромный интерес к черному сообществу и к теме несправедливого вознаграждения черных артистов, продюсеров и талантливых людей, которые в нее вовлечены. Мы считаем, что наше решение должно быть признано и уважаемо. Сторонние точки зрения и высказывания, направленные на изгнание нашего брата, принадлежат эмоциональной толпе линчевателей. Мы можем понять, что стоит за этим. Но вы тоже поймите, что Public Enemy – официально признанный голос мира рэпа, черной молодежи, угнетенной молодежи и многих белых молодых людей в западном мире…

Это важное лето как для черной, так и для белой молодежи; никогда еще у них не было так много общего. Некогда упрямое руководство MTV, по-видимому, не смогло справиться с коктейлем из черной культуры и белой молодежи, так же как и предыдущие корпоративные структуры, в прошлом эксплуатировавшие этот союз. При этом в 1989 году дело обстоит так – либо все, либо ничего: грань между принятием и эксплуатацией очень размыта, а если вы считаете, что это не так, то только представьте, во что может превратиться Центральный парк в ближайшие пару лет, если ничего не делать, и вы поймете, насколько серьезна эта грань. Этот ненужный шум в поисках «Черной силы» здесь и сейчас задерживает прогресс мышления черных. Почему «Черная сила»? И что это такое? «Черная сила» – всего лишь движение самозащиты, которое противостоит системе мирового господства белых, но оно не противостоит конкретно белым людям или их религиозным сектам. Оно направлено не против белых, а против системы, которую создали европейские элиты, чтобы наживаться на цветных или черных людях… [41]

В этом письме Чак объявил, что Грифф снят с поста «министра информации» и теперь его место займет Джеймс Аллен по кличке Бомб из S1W. Было сказано, что при этом Грифф останется в группе, но будет освобожден от должности ее представителя в прессе. Отныне Чак будет единолично давать все интервью.

«Мир всем, кто прав, – завершил письмо Чак. – Мир всем оскорбленным».

МОМЕНТ НЕРЕШИТЕЛЬНОСТИ

Хоть Дэвид Миллс и сообщил о письме Чака в The Washington Times, оно никогда не было опубликовано официально. Однако к вечеру вторника, после того как номер The Village Voice с рассказом Смита о его телефонном разговоре с Чаком появился в газетных киосках, стало понятно, что отстранение Гриффа от должности – недостаточная мера. Адлер пытался убедить Чака пойти дальше. Они собрались втроем с Биллом Стефни, чтобы написать заявление для прессы, и на следующий же день созвали пресс-конференцию.

Сейчас Чак говорит: «Конечно, люди оглядываются назад и такие: „О, Чак трепался без толку“. Ну да, черт возьми, я трепался без толку! Какого хрена? Разве мог я не трепаться? А еще я должен был взять на себя ответственность и принять это решение, зная, что, кроме меня, это сделать некому: кто-нибудь обязательно сольется».

Так и случилось: и Хэнк, и Билл просто слились и сбежали по каким-то своим делам. Грифф самоустранился. Для Чака это был худший из всех вариантов, хотя, как выяснилось, Public Enemy еще только предстояло удариться о дно.

Двадцать первого июня в сопровождении Стефни и президента Rush Communications Кармен Эшхерст-Уотсон Чак явился на пресс-конференцию в отель, расположенный в самом сердце Нью-Йорка. В гостиничном номере собрались почти три дюжины репортеров и операторов. Невозмутимый Чак в надвинутой на глаза кепке вел себя непривычно жестко и официально. Он прочитал заготовленное заявление:

Черное сообщество – здесь и за границей – находится в эпицентре ужасной катастрофы. Наш план состоял в том, чтобы определить проблему и предложить решение. Оскорбительные высказывания Профессора Гриффа в нескольких интервью прошлого (особенно прошлого) года не отражают позицию Public Enemy. Мы не против евреев. Мы не против кого бы то ни было еще. Мы за чернокожих, за черную культуру и за человечество, о чем мы неоднократно заявляли.