Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

Три десятилетия правления Станислава-Августа стали свидетелями драматического зрелища, редко встречающегося в европейской истории. Одно из крупнейших государств в Европе боролось за свою жизнь, в то время как остряки Просвещения во главе с Вольтером высмеивали его бессилие. Станислав-Август и его окружение отчаянно пытались восстановить здоровье и жизнеспособность Речи Посполитой, в то время как так называемые «просвещенные деспоты» стремились не только помешать ему, но и воспользоваться уязвимостью своей жертвы и демонтировать результаты ремонта. Возможно, было бы уместно использовать морскую метафору. Капитан и команда доблестно пытаются удержать свое пострадавшее судно на плаву, в то время как пираты, пришвартованные рядом, одну за другой забирают себе корабельные доски. Затем пираты объявляют капитана плохим моряком, а его корабль – развалиной, недостойной спасения. Драма обычно появляется в исторических книгах под названием «разделы Польши», но это, конечно, неправильное название. Государство, которое разрушалось, было не Польшей, а объединенной Речью Посполитой и Литвой. Более того, в долгосрочной перспективе катастрофа была для Польши не столь ужасной, как для Великого княжества. Хотя королевство было расчленено, как и Великое княжество, значительные части Польши были «обречены» на спасение. Великому же княжеству Литовскому предстояло затонуть навсегда.

Первый раздел в 1773 году был сделан в качестве наказания за десятилетие успешного прогресса. Он был задуман Фридрихом II Прусским, одобрен Екатериной Великой, а затем навязан якобы не желающей его императрице Австрии Марии Терезии. Как объяснил прусский король, «она плакала, когда брала, и чем больше плакала, тем больше брала». Поскольку Речь Посполитая была по сути беззащитной, международные бандиты смогли отхватить большие куски территории для себя, а затем убедить жертву согласиться с разграблением по формальному договору. Пруссаки отобрали кусок Северной Польши. Австрийцам дали больший кусок на юге. Русские аннексировали примерно четверть Великого княжества, включая Полоцкое, Витебское и Мстиславское воеводства. Хор русских ораторов и апологетов объяснил, что благородная императрица просто вернула себе свою собственность.

Тем не менее последующие десятилетия стали периодом расцвета польского Просвещения. Движущие силы этого движения, вдохновленные самим королем-великим князем, смирившись с бесполезностью политической деятельности, добились больших успехов в образовании, сельском хозяйстве, управлении, истории и искусстве. Были открыты современные школы, внедрены новейшие методы ведения сельского хозяйства, запущен национальный исторический проект.

Велась подготовка государственных служащих и спонсорская поддержка писателей и художников. Магнаты тоже сыграли свою роль: некоторые из них добровольно освободили своих крепостных. Изгнание ордена иезуитов в 1773 году грозило разрушить школьное образование, но Национальная комиссия по образованию, которой было поручено решить эту проблему, создала масштабную школьную систему, которая еще долго функционировала в XIX веке. В рамках этой системы несколько поколений изучали язык, культуру и наследие Речи Посполитой. «Если через двести лет еще найдутся люди, которые считают себя поляками, – заявил Станислав-Август, – моя работа не будет напрасной». Первым директором комиссии стал епископ Виленский Якуб Массальский (1727–1794). Корпус кадетов, основанный для обучения административной элиты, был основан князем Михалом Казимиром Рыбонька Радзивиллом, в то время как его сын, князь Карол Станислав, Пане Коханку (1734–1790), хотя и был закоренелым реакционером, превратил свой дворец в Несвиже в крупный центр театра, музыки и оперы.

Второму разделу предшествовал интенсивный период политических реформ, воплощенных в Великом сейме 1788–1792 годов. Это была гонка со временем между реформаторами, которые стремились вернуть независимость Речи Посполитой, и пророссийской оппозицией, которую сдерживала война России с Османской империей. Если турки продолжат прижимать русских, польско-литовские реформаторы, возможно, найдут место для достижения своих целей. Если нет, то русская экспедиция двинется в путь. Сначала реформы процветали: налоги удалось согласовать. Постоянная профессиональная армия была профинансирована и обучена, созданы основные министерства современной администрации. Наконец, 3 мая 1791 года по инициативе короля-великого князя была принята прекрасная конституция, первая в Европе и вторая в мире после Соединенных Штатов Америки.

Однако к тому времени международный климат кардинально – и трагически для реформаторов – изменился. Французская революция 1789 года убедила абсолютных монархов Европы, что умеренные конституционалисты и пламенные якобинцы – это одно и то же. Польско-литовский эксперимент был обречен. Русско-турецкий мирный договор расчистил почву, и в Санкт-Петербурге императрица собрала группу тщательно отобранных русофилов (все они были подданными Речи Посполитой), которые подняли восстание на юго-восточной границе в Тарговице. Затем в их поддержку выступила русская армия.

Исход русско-польской войны 1791–1792 годов не был предрешен. Силы Речи Посполитой, хотя и уступали им по численности, замедлили продвижение наступающих русских колонн. В двух сражениях – при Зеленце и при Дубенке – генерал Костюшко показал себя командиром необычайного таланта. Но затем король-великий князь потерял самообладание и капитулировал, конституция была объявлена недействительной, а предатели-победители приглашены своими русскими казначеями для грабежа и преследования побежденных. Среди этих предателей Тарговичей были великий гетман ВКЛ генерал Шимон Коссаковский и его брат епископ Ливонии Иосиф Коссаковский.

Генерал Тадеуш Костюшко (Тадевиш Кастюшка, 1746–1817) был профессиональным солдатом, сыном полонизированных дворян из Брестского уезда Белой Руси. Получив образование в Варшаве и Париже, он провел 1776–1783 годы на службе молодым Соединенным Штатам, где его помнят как друга Томаса Джефферсона и основателя военной академии в Вест-Пойнте. Американский опыт укрепил его взгляды на свободу и демократию. Но именно ему предстояло стать главным героем кончины Речи Посполитой.

Детали Второго раздела были разработаны в ходе длительных переговоров. По русско-прусскому договору от 23 января 1793 года пруссаки должны были взять Данциг, а русские – поглотить большую часть Великого княжества, за исключением Вильни, Бреста и Жемайтии. На этот раз австрийцы остались в стороне. По второму договору, подписанному в Гродно 25 сентября представителями Пруссии и сейма Польши и Литвы, король-великий князь был обязан согласиться с лишением его королевских полномочий. Договор вступил в силу в том же году.

В течение двух лет то, что осталось от Речи Посполитой, – территории в Центральной Польше и осколки Великого княжества, включая Варшаву, Люблин, Познань, Краков и Вильнюс, отчаянно боролось за выживание. Костюшко поднял свой штандарт в марте 1794 года, присягнув королю и стране на Большой площади Кракова. В одном сражении, при Рацлавицах, русские были разгромлены. В Вильне солдат якобинских взглядов Якуб Ясинский изгнал русский гарнизон. Но в битве при Мацеёвицах раненый Костюшко упал с коня, и, согласно легенде, его последними словами перед пленением были «Finis Poloniae». В Варшаве вспыхнуло настоящее восстание в якобинском стиле, и несколько священнослужителей и дворян были повешены толпой[126]. Лаконичное послание Суворова императрице гласило: «Ура. Прага. Суворов». Ее ответ был таков: «Браво, фельдмаршал. Екатерина». После этого третий раздел –